Пристроить Коляна

И таким образом не только позорят всех остальных нормальных мужиков, но еще и, бляха муха, цену на эти самые врата завышают бешено!

Вот и приходится, как дураку, прыгать…

Потому, ясное дело, что, когда Вера в первый раз не захотела со мной даже разговаривать… Ну, я не настаивал. Немного расстроился, она хорошенькая такая была, в пальтишке осеннем, в глазах свет фонаря отражался…

Я тогда пожалел, что отпустил. Потом пожалел, уже когда уехала.

Показалось, будто что-то серьезное потерял. Упустил. Важное.

Кошусь на каштановую макушку под боком, на курносый носик, усмехаюсь.

Не показалось.

Смешная.

Спит, тихонько так.

Наклоняюсь, вдыхаю чистый, сладковатый аромат ее кожи. Он перемешан с остаточным запахом нашего секса, и это неожиданно остро отдает в пах.

Нормально так отдает.

Я — здоровый мужик, утренний стояк для меня — в порядке вещей. Но после такой ночи немного неожиданно.

Наклоняюсь еще ниже, мягко прикусываю кожу возле ушка. Кааайф…

Не просыпается…

Сонно ежится только, как котенок, мягко и уютно.

А если так…

Трогаю ее провожу по груди, ниже, к гладкому животику, накрываю лобок ладонью. У меня, по сравнению с ней, здоровенная лапа, грубая, кожа, как дубленая, даже страшно, что поцарапаю.

Вот ты дурак, Колян! Да ты ночью чего только с ней не делал! Она вся наверняка в царапинах и засосах!

А тут лишний раз причинить неудобство опасаешься…

Аккуратно придвигаю ее к себе, под бок. Утренний секс хорош тем, что нет в нем ночной ярости, нет жесткой энергетики. А есть мягкость, плавность, тонкий, сладкий кайф…

Когда держишь в своих руках сонное, нежное создание, целуешь, трогаешь, и она еще даже не проснулась, а тело ее уже отозвалось.

Я, само собой, от недостатка самоуверенности не страдаю, но все равно такая реакция доставляет.

Радует.

Заводит.

Сука, как меня эта женщина заводит!

Невозможно же!

Сам не замечаю, как усиливаю напор, становлюсь грубее, руки уже не плавно скользят, а жестко подчиняют, и губами не трогаю, а прям присасываюсь.

— Коляааа… — стонет Вера, просыпаясь и пытаясь шевелиться. Хотя бы. Но кто ж ей даст.

— Чшшш… Тихо, тихо, тихо, Злючка ты моя, красивая, хорошая, сладкая… — я несу неразборчивый бред, успокаивая свою женщину, настраивая не только ее тело, уже вполне, кстати, готовое, я проверил, на нужный лад, но и голову.