Пристроить Коляна

Сука, как же я скучал-то! Эти сутки без тебя… Безумное это ощущение, что все, что конец, что потерял…

Только сейчас приходит понимание, насколько я был не в себе. Насколько я вообще НЕ был.

Потому что стоять вот так вот, держа ее в руках… Это единственное правильное положение в этом гребанном мире. Единственное верное.

Что она там хотела от меня услышать?

Что хотела, Злючка?

Про то, кто мы друг другу, да?

Я тебе скажу, беда моя.

Я обязательно скажу.

Но потом. Чуть позже, хорошо? А пока что, просто разреши, просто позволь… Я сам.

Она в мягком трикотажном платье, оно, как чулок, легко закатывается наверх.

Держу одной рукой за затылок, фиксирую, чтоб не могла оттолкнуть, целую, сжимая пучок волос.

Шапочка ее мягкая давно уже где-то у ног валяется. Пальто распахнуто, но снять — нет ни сил, ни времени. Да и не надо. Я и так до всего доберусь.

Главное, чтоб не опомнилась, чтоб не начала говорить.

Ее губы, податливые, нежные, прохладные с улицы, для меня — как самое горячее, самое вкусное, самое нужное сейчас удовольствие.

Плотные колготки…

Да чего за блядство? Кто их, бля, придумал? Не доберешься…

Падаю на колени, рву их вниз, стреноживая, и одновременно дергаю ее за зад к себе, как раз места для моего языка хватает.

И Злючка моя, хоть рот я ей и освободил, сказать ничего не может. Уже.

Только ахает опять и вцепляется мне в волосы.

Когда чувствует мой язык внизу. Я умею это делать, и делал с ней уже. И не раз. Но вот чтоб в таких экстремальных условиях…

Страх смешивается с возбуждением, и, может, поэтому Вера пахнет настолько невероятно вкусно, что приходится слюни сглатывать.

— Кооооляаааа…

Дергается стыдливо, дрожит, сжимается… Мне же хватает секундной ее растерянности, чтоб содрать мягкий сапожок и колготки с одной ноги. И закинуть голое бедро себе на плечо.

Захват пальчиков в моей шевелюре становится жестче, стон, который она не может сдержать, заводит сильнее.

— Коля-Коля-Коля-Коля… — частит Злючка, когда добираюсь до самого сладкого для меня языком и жадно вдыхаю усилившийся аромат ее возбуждения, — Коооляаааа…

Да, малышка, да, только мое имя, да, только так… Усиливаю напор, и она дрожит, крупно и неконтролируемо. Дышит тяжело, бестолково сжимает и разжимает пальцы в волосах.

Еще чуть-чуть ей надо, немножко совсем…

Но сегодня не так будет.

Не так быстро.