С сигареты, пачку которых мне тоже кинула ведьма, вот повезло Савину с понимающей бабой, развезло, а коньяк добил. В голове пусто, в глазах легкий туман. И все уже не так болезненно, как в самом начале. И глаза Принцессы, огромные, цвета расплавленной карамели, злые и заплаканные, уже не режут по живому. Сглаживается эффект.
- И, главное, понимаешь, друг, я же все по-правильному хотел… По-хорошему, черт… А она… Я из-за нее, можно сказать, против системы… Потому что прекрасно знаю, что со мной сделает генерал, когда узнает… И я готов, понимаешь? Готов! А она… Она… Эх…
Пустая бутылка летит в удачно поставленную между этажами общаги урну.
Все же, нормальный тут комендант, знает, как минимизировать проблемы… Бычок от сигареты летит туда же.
Мой собеседник провожает это все дело лучистым взглядом, облизывается. Я и его коньячком угостил тоже. Немножко, чисто лизнуть, но ему понравилось. А вот сигаретный дым в морду – нифига. Ну , это никому не нравится, раньше за такое рожу чистили… Ногами… Вспоминаю веселые денечки, проведенные на севере, усмехаюсь грустно.
Похоже, при любом раскладе туда мне светит…
- И вот сейчас… Все хотел рассказать… А мне даже слова не дали! Тупо выпихнули! Вот как так можно? А? После всего, что было? Молчишь, зверюга? Молчишь…
Щурюсь на собеседника и выдаю неожиданно для самого себя:
- А знаешь, я бы не удивился, если б ты был говорящим… Очень уж взгляд у тебя разумный… Как тебя зовут?"
"Но мой собеседник только таинственно улыбается в усы и ложится на подоконник.
Разваливается, занимая все возможное пространство, растекаясь, словно задался целью лишний раз подтвердить, что коты – это жидкость. Мурчит, как трактор на минималках. Рыжая здоровенная морда выражает полное равнодушие к моей дурацкой судьбе.
Я не удерживаюсь, тяну к пушистому боку ладонь, хотя уже выяснил, что мой собеседник этого терпеть не может. Рука до сих пор ноет, а царапины кровоточат… Кот мгновенно прекращает мурчать, смотрит на меня злющим взглядом, предупреждая, чтоб не даже не думал распускать конечности.
- Ну вот на кой ты нужен, такой? – с досадой спрашиваю я, убирая ладонь, - если тебя даже погладить нельзя?
Кот опять роняет тяжелую башку на подоконник и возобновляет тракторное тарахтение. А я смотрю, чувствуя, как наливаюсь бессильной яростью.
Буквально в пяти метрах от меня моя Принцесса, красивая до боли, с заплаканными прекрасными глазами, сидит и даже не думает со мной говорить.
