Он бы моментом тебя расколол. И вот тогда ты была бы в реальной опасности… Понимаешь?
Она молчит. И, конечно, все понимает. Но обида на отца, так легко сыгравшего на ее эмоциях, еще долго будет, я чувствую… Да и похрен. Генерал должен быть мне благодарен, что я вообще его оправдываю, а не топлю. А мог бы, мог!
- Короче, ты уедешь к Машке, я здесь разгребу и приеду. И потом мы с тобой вместе куда-нибудь рванем… Генерала поставим перед фактом. Не сейчас, сейчас он в мозгах врагов по уши, как берсерк. Границ не видит.
Может… Покромсать. А потом, когда немного ситуация стабилизируется… Согласна?
Принцесса смотрит на меня, морщит чистый лоб, кусает губу. И кивает.
И вот эта пауза, когда она раздумывает над моим предложением – одна из самых напряжных в жизни, клянусь! Выдыхаю облегченно, стараясь делать это незаметно, и уточняю, чтоб уж окончательно утвердиться. И ее утвердить.
- Ты же со мной теперь, да, Принцесса?
- Да, - говорит она, даже не задумываясь.
Ох, бля… Кайф какой… Кто бы сказал, что такой кайф бывает от простого «да»?
- Но, Принцесса, - я разворачиваю ее к себе, смотрю внимательно в глаза, - я ведь нихрена не миллионер… Нет, бабки, конечно, будут, но в самом начале нам придется несладко… Понимаешь?
- Да.
- И… Ты согласна?
- Да.
Тройной кайф. Так не бывает просто! Наклоняюсь, жадно целую нежные губки, не удерживаюсь, опять опрокидываю ее на ковер. В этот раз хочется все сделать медленно… Сладко… Нежно даже… Вылизать всю, от кончиков маленьких пальчиков до раковин аккуратных ушек… Да…
- Алина!
Голос Савина, будь он неладен, похлеще ведра холодной воды! Мы вздрагиваем, затем Принцесса взвизгивает и пытается меня оттолкнуть, но я лишь аккуратно ее передвигаю за спину, сажусь и спокойно смотрю на генерала, памятником всему оскорбленному отцовству стоящего в дверях.
Взгляд у него жуткий, морда – каменная. Пиздец мне, похоже…
- Папа… - пищит у меня из-за спины Принцесса, и, судя по шуршанию, пытается привести одежду в порядок. Дело это неблагодарное, потому что пижамку ее я разорвал, халат где-то не пойми где… Да и бессмысленно: поза у нас была вполне однозначная.
И стояк у меня тоже однозначный в расстегнутых джинсах. – Папа, погоди…
Савин отмирает, прищуренным взглядом стреляет мне прямо между глаз, а затем холодным голосом, от которого у нас в отделе парни послабее буквально ссутся, выдает:
- Оденься. Внизу тебя ждет машина. А ты… - тут он смотрит на меня в упор, - ты будь здесь. Я скоро вернусь.
27. Алина.
