Катя развила бешеную активность, и как-то все по делу у нее было, логично, споро и правильно. Я поняла, что нельзя мешать профессионалу, и спокойно сидела в стороне. Конечно, мучила совесть, что вот так приперлась в чужой дом, разрушила чужой налаженный быт, планы все поломала… Но, когда я попыталась выяснить ситуацию, и, возможно, отказаться, в конце концов, до города, где живет Машка, я и сама в состоянии добраться, Катя меня строго оборвала:
- Прекрати.
Ты не понимаешь пока что, но скоро поймешь. Машка – мне как сестра, мы родные. А, значит, Лешка , как ее брат – тоже мне родной. Мы все – семья. И нас много, ты не представляешь, насколько нас много. И у нас в семье принято помогать друг другу. Скоро ты это поймешь и оценишь.
- Много… Это сколько? У Маши и Леши большая семья?
Мне было стыдно задавать этот вопрос. Тоже мне, невеста… Про семью, такую большую оказывается, и не знала ничего…
- Они – детдомовские, - отрезала Катя, - но семья – это не только кровь, понимаешь? Далеко не только. Увидишь, короче. Одно могу сказать, когда попадешь туда, будешь в полной безопасности.
- Вы не знаете моего отца…
- А ты не знаешь нас, - отрезала Катя, переглянувшись с усмехающимся Зубовым.
Я не стала развивать дальше тему, понятно было, что ничего толком не скажут, да и не восприму я. Слишком душа не на месте из-за Лешки. И волнение.
И вот теперь, сидя на кухне и разглядывая подруг, весело переругивающихся и смеющихся, я почему-то, несмотря на первоначальный напряг с Машей, вполне понятный, кстати, учитывая, что Лешка – не просто брат, а близнец ее, ощущаю себя совершенно на своем месте…
- Черт… - Машка встает резко и тут же морщится, хватаясь за поясницу, - как тянет…
- А ты не дергайся так, - наставительно замечает Катя, - отвыкай уже, шустрая ты моя.
