Ух! Как круто!"
"Мое натужное веселье отдает безумием и болезненно давит виски. Но плевать! Я буду веселиться! В конце концов, никогда не танцевала на глазах у всех, у шеста… Почему бы не начать сейчас?
Может, это попадет в сеть.
Представив на мгновение лицо папы, искаженное яростью, я с удвоенным усердием извиваюсь на самом верху шеста, а затем резко отклоняюсь, практически распластавшись спиной по теплому от постоянного трения железу и удерживаясь только ногами. Платье мое стекает вниз, к груди, и я поздновато вспоминаю, что, мало того, что без колготок приперлась сюда, так еще и бельишко не особо концертное.
Обычные телесного цвета стринги. И теперь наверняка складывается ощущение, что я там внизу, то есть, сейчас технически наверху, конечно, голая. Зал взрывается свистом, кажется, что ко мне все взгляды приковываются! Становится резко не по себе, но выпитый бокал шампанского не позволяет завершить просто так свой экспромт. Шампанское, а еще перспектива папиного гнева. Ух, прямо заводит! Толкает, можно сказать, на подвиги! Знал бы папа, на какие именно поступки толкает меня своим отношением, может… Хотя нет, не может.
Не тот тип, не тот характер. Каринка ловит меня уже у самого подиума, и это получается у нее на удивление слаженно, словно элемент танца. Вокруг орут, а мы с ней танцуем, мягко трогая друг друга, подчиняясь ритму музыки. И это красиво.
Голова моя кружится, все мимо несется, словно я в карусели катаюсь – по кругу, по кругу, по кругу… Затем тонкие руки моей приятельницы, по совместительству – инструктора по йоге, тормозят мое кружение, а к губам прижимаются мягкие полные губы.
Я настолько не в себе, что в первые мгновения даже не понимаю, что происходит. Растерянно замираю, ощущая что-то странное внутри. И не сказать, что мне неприятно, нет… Но… Не то. Не так. И не надо. Вокруг беснуется толпа, под ноги нам сыплются бабки, мужики орут что-то, приглашая нас обеих в вип, предлагая еще потанцевать так же, прямо тут, перед всеми… Но я отстраняюсь. Смотрю в глаза Карине, она усмехается, мягко вытирает с моих губ блестящую помаду…
А затем кто-то резко дергает меня с подиума.
Сильные, властные руки подхватывают, не позволяя босым ступням коснуться земли. Я, словно в дурмане, смотрю в лицо своего захватчика. Знакомое, очень знакомое. Во сне его часто вижу. Правда, там он обычно не смотрит настолько злобно и жестко. Там он обычно меня целует. И говорит, что любит. И что у всех меня украдет. И что у нас все будет хорошо.
