Интересно, а если б Принцеска залетела, то кто бы родился? Парень, наверно… С темными волосами и светлыми глазами. Красавчик, как я. Я бы его карате учил… А девчонка бы была, наоборот, со светлыми волосами и темными глазами. Вся такая нежненькая, как Принцеска. И вот хер бы я к ней кого из придурков малолетних пустил раньше двадцати одного… Нет. Двадцати пяти, да! Двадцати пяти лет! Потому что нехер вообще!
Тут до меня доходит, в какую гребанную степь свернули мои мысли, и я вздрагиваю даже.
Вот это, называется, пиздец настал. Наскочил, так сказать, неожиданно… Это с какого перепуга тебе, Леха, вообще такая хрень в башку залетела, а?
Стою, ошалев от дикого выверта психики, стараюсь держать лицо и дышать ровнее, а перед глазами все никак не хотят уходить лица детей. Наших, с Принцеской детей. Мальчика с темными волосами и светлыми глазами, мелкого шкодника и улыбаки. Девочки с светлыми волосами и темными глазами, маленькой красотки и няшки.
И отчего-то так остро боль накатывает. Так сильно внутри все жмет. Потому что не быть этому никогда. Это – наше будущее, которого не будет. А я, похоже, окончательно двинулся кукухой, и не удивлюсь, если Савин сейчас это заметит и…
- Так что ты уволен, - завершает генерал.
11. Алина
- Ну че, коза, скоро поедем с тобой на Мальдивы, а? – Вовчик дышит в лицо спиртовыми парами, нажрался-таки за обеденным столом, тварь, ставит передо мной руку, мешая выйти из комнаты.
– Там нам никто мешать не будет, да? Из кровати тебя не выпущу, привяжу и…"
"Я оглядываюсь на дверь кабинета, за которой скрылся его отец, а затем, резко размахнувшись, бью придурка по предплечью.
- Ай! Сучка! Больно! – его смазливая рожа кривится от боли, а затем в глазах вспыхивает ярость, Вовка хватает меня за ворот футболки, встряхивает, - ты, смотрю, такая шустрая, да? Смелая? Ну ничего, сегодня вечером твоя смелость тебе понадобится…
- Да пошел ты, урода кусок… - отворачиваюсь я от него, стараясь дышать через раз, чтоб побороть рвотные позывы, - обломаешься.
- Это ты обломаешься, поняла? Я тебя обломаю…
- Я прошу прощения, - раздается холодный голос от двери, Вовка разворачивается, нехотя отпуская меня, и смотрит в сторону прервавшего нас.
И я смотрю. Силуэт двоится, это, наверно, от стресса. Не от нервов же? Не от слез? Слезы мне тут не помогут… Они вообще не помогают.
