Чтоб, значит, посматривать. Так что внешним видом Принцески, безусловно, нереально залипательным и сладким, я уже успел насладиться сполна. И всласть пофантазировать, как бы я мог ее в этом платье, да в этом лимузине… Можно и на лимузине. Можно и рядом с лимузином. Вообще, много чего можно. Особенно, когда есть воображение. Но увлекаться, естественно, не стал. Работа прежде всего, чтоб ее…
Приехал первый, пока проверил незнакомую дислокацию, пока подключился к системам наблюдения… Очень, кстати, легко получилось, наши хакеры, все же, самые отмороженные в мире.
И самые талантливые. Короче говоря, когда Принцеска с двумя подружками появилась на входе, я уже был слегка замотанным.
Ну и куча народу, естественно. Напрягает. А еще очень сильно напрягает то, что нигде нет придурка Вовчика. Вот куда он, спрашивается, слинял? И какого он, спрашивается, хрена так сюда рвался? Вчера надо было не по голове его бить, потенциально – самому слабому месту в организме, а провести нормальный, качественный допрос… Но я в тот момент был злой и склонялся вообще к другому развитию событий… Непрофессионально.
Но очень хотелось. Нет. Судя по всему, не быть мне генералом. Нихрена у меня не получается голову холодной держать. Вон, Савин, вообще отморозок же. Дочь родную в логово зверей сунуть… Или он настолько мне доверяет? Сомневаюсь…
Короче говоря, мыслей в голове у меня крутится много, ни одной нормальной, все сплетается в дурную мешанину, а потому появление Принцески воспринимается резко.
Ударом под дых.
Она… Она просто охуительная. Нет другого определения в воспаленных мозгах. Никакого. Охуительная. То ли свет так падает, то ли мое настроение совпадает… Но я вижу лишь ее. Светилом на небосклоне. Никого другого. Ничего другого. Она выделяется на фоне остальных девчонок, словно породистая кошечка с родословной от самих кошачьих богинь Египта… И рядом с ней уличные бродяжки. У нее – самые блестящие, самые темные, самые глубокие в мире глаза, самые пухлые розовые губы, самая нежная кожа, самая изящная шея…
Она – реально Принцесса.
Нифига не уничижительная Принцеска, которой я ее уже давно окрестил в своей башке, нет!
Она – Принцесса.
И идет так, что меня лично тянет встать на одно колено перед ней. И молить, чтоб позволила край платья поцеловать. Именно в этот момент в голову приходит всякая, лично мной не уважаемая, хрень про рыцаря и прекрасную даму. Не уважаемая раньше.
