Приступить к ликвидации

 – Там, между прочим, Баранов, человека убили.

– Не был я там, не был! – завизжал Артист.

– Откуда папиросы взял? – Серебровский наклонился к задержанному.

Баранов испуганно дернул головой.

– Наслушался от блатников. Это у вас руками махать можно. Нам закон не позволяет. Ну?

– Давали мне их, – чуть слышно проговорил Баранов.

– Кто давал, не помните, конечно? – насмешливо поинтересовался Данилов.

– Хотите, я за вас изложу то, что вы хотите нам рассказать? Молчите? Так слушайте. Однажды на Тишинском рынке к вам подошел человек, лицо его вы плохо помните, он предложил вам купить водку, шоколад, консервы, папиросы.

Пистолет вы нашли на улице. Обойму снаряженную – там же. А шрифт брали исключительно из любви к полиграфии. Это ваша версия, Баранов, слушать ее мы не намерены. Вы должны рассказать нам о человеке, который сделал вам фальшивую броню, для кого вы доставали шрифт, кому отдавали деньги за реализованный товар. Вот что мы хотим услышать. Вы знаете этого человека?

Данилов бросил на стол фотографию Витька.

Серебровский взял ее, поднес к свету. Баранов посмотрел, зажмурился и кивнул.

– Кто его убил? – спросил он тихо.

– Это не важно. Вы знали его?

– Да. Он брал у меня шрифт, приносил папиросы.

– Кто давал вам все это?

– Вы можете мне не верить… Но я знаю, что человека этого зовут Павел Федорович. Я встречался с ним несколько раз.

– Где вы с ним познакомились?

– В Риге в сороковом году. Он там каким-то юрисконсультом работал в организации, занимающейся текстилем.

Давал мне вещи, я их продавал. Потом война, он сделал мне броню. Велел не жить дома. Познакомил с хироманткой…

– С кем? – удивленно спросил Серебровский.

– С Ольгой Вячеславовной, хироманткой.

– Это с гадалкой, что ли? – Серебровский никак не мог уяснить профессию Ольги Вячеславовны.

– Ее инвалидность такая же, как и ваша броня? – Данилов посмотрел на Артиста.

Этот будет говорить. Истеричен, труслив. В состоянии аффекта от страха своего глупого готов на любой поступок.

Даже на убийство. О таких его первый начальник еще в ВЧК Мартынов говорил: «У него вместо души пар».

– Нет, она старенькая. Но она тоже с ними, меня в этих преступных сетях запутала. Я сам хотел на фронт, но боялся их, очень боялся. Один раз Павел Федорович пришел с человеком. Страшный, у него на руке шрам. Бандит, убийца.

– Не знаю. Павел Федорович называл его Слон.

– Как-как? – переспросил Серебровский. – Слон?..

Он стремительно вышел из кабинета.