Приступить к ликвидации

Кто эти люди, нам необходимо установить, и мы установим. Но цепочка складывается так. Розанов – Баранов. Баранов– пацаны – спекулянты. Туда Адвокат выкидывал малую толику. Так, деньги на мелкие расходы. Далее Розанов – бандиты с машиной. Это основное. Связь с ними поддерживал Витька Царевич. Самохину удалось кое-что выяснить, и прежде всего что Виктору Капытину не семнадцать, а девятнадцать лет. Я думаю, что фальшивую метрику, как и броню Баранову, изготовил Розанов. Он, как юрисконсульт ВОСа, то есть организации инвалидной, имел допуск к подобным бланкам.

– Слушай, Иван, не слишком ли много бандюг залетных?

– А теперь они все залетные. Война.

– Я имею в виду Ленинград. Трое: Матрос, Слон и этот Андрей.

– Вот письмо при обыске я нашел интересное. – Данилов протянул начальнику конверт.

Тот взял его, вынул письмо, долго внимательно читал, потом зачем-то даже посмотрел бумагу на свет.

– Любопытный документ. Весьма любопытный. Судя по некоторым деталям, обстановка четко напоминает Ленинград. Надо сориентировать ЛУР, подготовь спецсообщение.

Дверь кабинета открылась, и на пороге появился помощник:

– Товарищ полковник, капитан Муравьев срочно хочет видеть подполковника Данилова.

– Зови, – сказал начальник. – Знаешь, Иван, нет ничего хуже, когда на штатских мундир надевают. Одних он тяготит, а другие, наоборот, превращаются в ходячий строевой устав.

– Разрешите? – вошел Муравьев.

Был он, как всегда, подтянут и бодр. Ни бессонная ночь, ни захват дачи Розанова совершенно не отразились на нем. И Данилов позавидовал его силе и молодости, вспоминая, с каким трудом он сам собирался на беседу в этот кабинет.

– Товарищ полковник, – Игорь подошел к столу, – эксперты-искусствоведы дали заключение.

– Давай. – Начальник взял акт.

Он опять долго и внимательно читал его. Слишком долго, тем более что акт экспертизы написан страницах на пятнадцати.

Начальник читал, что-то постоянно подчеркивая красным карандашом.

Данилову внезапно захотелось спать. Состояние это было мучительным. Сон волнами наплывал на него, и тогда на секунду Иван Александрович отключался. Всего на одну секунду. Но секунды эти чередовались с удивительной последовательностью и становились все длиннее и длиннее.