Приступить к ликвидации

Можно?

Они доели картошку, аккуратно вытерли сковородку хлебной коркой, налили чай. Данилов намазал два больших куска хлеба маргарином. Они и их съели.

– Пора, Ваня. – Серебровский закурил.

Надев шинель, Серебровский лихо заломил серебристо-каракулевую папаху.

– Вот, Ваня, что значит полковничий чин. Шапкой какой пожаловали.

Данилов невольно залюбовался им. Хорош был Серебровский. Очень хорош. И форма ему шла, и папаха сидела с каким-то особым щегольством.

– Трудно, Сережа, жениться с такой внешностью.

Серебровский довольно улыбнулся:

– С характером таким, Ваня.

– Ты лирик, Сережа. Правда, с некоторым отклонением.

На улице их ждал агатово-черный длинный ЗИС.

– Вот это да, – ахнул Данилов, – на нем же нарком ездит. Где взял?

– Страшная тайна. Сей кабриолет разбили в прошлом году в куски. Списали его из Наркомата внешней торговли. Наши ребята его утянули в гараж, год возились и привели в порядок. Теперь мы из него оперативную машину делать будем, а пока поездим на этой красоте.

Машина плавно катилась по заснеженным улицам. Вовсю работали дворники, тротуары практически стали свободными от снега.

Данилов ехал, отмечая, как все-таки изменилось лицо города. Людей на улицах больше, правда, преобладают военные, из витрин магазинов убрали мешки с песком, с домов сняли маскировочные щиты. Нет уже крест-накрест заколоченных дверей. И очередей у магазинов нет, потому что работающих магазинов стало больше.

Нет, изменилась Москва.

– Знаешь, – сказал Серебровский, – скоро рестораны откроют.

– На совещании в горкоме. Они будут называться коммерческими.

– Это хорошо. Театры возвращаются, рестораны откроют. Нормально заживет город.

– Это все Сталинград. В «Правде» прямо так и написано – переломный момент в войне.

– Долго же мы его ждали, этого момента, Сережа.

– Главное, что дождались.

Они замолчали, думая каждый о своем. Вспоминая, как ждали этот день, как по мере сил приближали его. И Данилов вспомнил июньское утро, тучки в рассветном небе, чистую Петровку, деревья, Эрмитаж. Тогда он узнал, что началась война.

Его отдел ощутил ее сразу. Никогда еще со времен двадцатых в Москве не было таких дерзких банд.

Война. В сорок первом погиб от пули сволочи Широкова Ваня Шарапов. В сорок втором в райцентре Горский застрелил Степу Полесова.