Приступить к ликвидации

– Да, – продолжал он, – мало этого, у нас сегодня практически нет подходов к банде. Как ваше мнение, Данилов?

– Я изложил свое мнение в рапорте, но могу повторить: пока подходов нет.

– А вы смелый человек, Данилов.

– Какой есть, товарищ комиссар.

– Вы сказали, пока нет подходов, как понимать это «пока»?

– Долго. Преступно долго. Я прочитал ваш рапорт. Наконец нам товарищи из Наркомата торговли дали заключение по поводу изъятой вами бумаги для отрывных талонов и шрифта. Таким типом карточек пользуются в Ленинграде.

Мы дали команду нашим товарищам в ЛУР, они кое-что нашли. Поэтому я принимаю решение. Вы, Данилов, берете двоих своих и едете в Ленинград. Блокада уже частично снята, и с 4 февраля туда на поезде доехать можно. Правда, с пересадками, но можно. Помните, выход на банду там. У меня все.

Данилов и Серебровский встали и пошли к дверям.

– Данилов, – сказал комиссар, – задержитесь.

Он подошел к Данилову:

– Дело взял под контроль первый замнаркома. А вы знаете, что он человек крутой.

Вы должны сделать все возможное. Поняли?

– Нет, вы не поняли. Последствия провала операции будут оцениваться по суровым обстоятельствам войны.

Данилов помолчал, глядя на комиссара, потом ответил:

– Товарищ комиссар, я готов нести любую ответственность в любое время.

– Ну что ж, я предупредил вас. Смотрите.

– Да. Впрочем, постойте. Вы пишете в рапорте, что ни у одного из задержанных не обнаружены вещи артиста Минина?

– Мне думается, что есть еще кто-то, видимо тот самый Брат, о котором говорится в письме.

Наверное, он. С какой стати брать именно квартиру Минина? Мы сейчас отрабатываем все связи Артиста. Возможно, и выйдем на Брата.

– Желаю удачи. – Комиссар протянул руку.

В машине Серебровский спросил:

– Он мужик неплохой. Из сыщиков, все понимает, но над ним начальство. – Серебровский присвистнул.

Шофер недовольно посмотрел на него.

– Ты чего? – хитро прищурился Серебровский.

– Нельзя свистеть, примета плохая, – мрачно изрек водитель, – полковник, а бесчинствуете, как извозчик.

Серебровский захохотал:

– Вот, Иван, кто у нас главнее всех. Тебе хоть начальник главка фитиль вставлял, а мне шофер.

В кабинете Данилов, не снимая шинели, сел за стол и долго смотрел на карту на стене. Черным широким пятном на ней расползся Ленинград.

В августе сорокового его премировали поездкой в этот город, он уже собрал чемодан, как начались грабежи дач. Объявился в Москве бежавший из лагеря Цыган. В Ленинград уехала одна Наташа.