Приступить к ликвидации

– Ах, гражданин начальник, – Шаримевский никак не мог отдышаться, – какие бандиты? Бог с вами. Торгую продуктами.

– Мы к вас сейчас в гости на Лиговку поедем, правда, незваный гость…

– Вы всегда приятный гость, гражданин начальник.

– Ну, коли так, поехали.

Две комнаты в квартире Шаримевского были заставлены картинами, дорогими вазами, даже две одинаковые фигуры Вольтера, словно стражники, стояли по обеим сторонам дверей.

– Вы, Михаил Михайлович, – устало спросил Трефилов, – деньги, оружие и ценности сами сдадите?

– Оружия не держу, а деньги и камушки в печке-голландке.

Вы это в протоколе отметьте.

– Обязательно. Мы пока протокол обыска писать будем, а вы с товарищем из Москвы побеседуйте. Специально из столицы ехал на вас посмотреть.

– Гражданин начальник, я даю чистосердечное признание под протокол. Получаю свою сто седьмую и еду в края далекие.

– Пойдемте, – сказал Данилов.

Они вышли на кухню, единственное место в квартире, не заставленное краденым.

К столу сел Муравьев с бланком протокола, Шаримевский устроился на стуле, Данилов прислонился к подоконнику.

Он посмотрел в окно и увидел ребятишек, бегающих на коньках по льду обводного канала.

Нет, война не может остановить течения жизни. Осложнить может, а остановить – никогда.

– Михаил Михайлович, – начал Данилов, – я начальник ОББ МУРа.

– Ого! – Шаримевский с уважением посмотрел на Данилова.

– Это ваше письмо? – Данилов вынул из планшета письмо, найденное на даче Розанова.

– Отказываться нет смысла, вы же все равно проведете экспертизу?

– Конечно.

Наши графологи умеют работать.

Шаримевский достал массивный золотой портсигар с алмазной монограммой, вынул папиросу, закурил.

– Я буду лапидарен. Кратким буду. Пишите. – Он затянулся глубоко и начал: – Ничего общего с бандой не имею. Розанова знаю. Он был подпольным адвокатом. Защищал уголовников, брал и давал кое-кому взятки. В Ленинград он наведывался часто. Особенно в скаковые дни. Любил рискнуть. Его клиенты, бежавшие из лагеря, находили у него приют и материальную поддержку.

Он им помогал, они ему награбленное сбрасывали. Из коллегии его поперли. Но он дела крутить продолжал. До войны у него Лапшин прятался.

– Из банды Пирогова, – перебил Данилов, – левша?

– Да. Он его со своей племянницей свел, Кирой. Девкой распутной и алчной. Это она придумала фокус с санитарной машиной.

– Кто она по профессии?

– Врач-гинеколог. Была осуждена за незаконное производство абортов.

– Климов Валерий Павлович, бывший муж Киры.