Присвоенная Тёмным. Проклятая Любовь (СИ)

Тирен знал об этом, ведь именно он и создал ту ловушку, в которую я и угодил перед ночью Чёрной луны, и воспользовался возможностью, чтобы попытаться устранить меня. Самый лучший момент, когда я ослаблен и у меня жёстко ограничено время. Время, чтобы успеть выйти из Туманного леса с попаданкой.

Он слишком много узнал обо мне. Пробудившееся проклятие, которое я скрывал, стало его козырем. Ведь в такой период Тёмный максимально уязвим. Вот и Тирен, узнав, попытался устранить меня с помощью подстав, но не вышло, затем устроил ловушку и тоже не смог от меня избавиться.

Но это он делал тайно и так, чтобы не остались следы и его не могли обвинить. Но он не устоял перед искушением убрать меня этой ночью, поэтому явился в лес сам. Он был уверен, что сегодня я попрощаюсь с жизнью. Однако… он не знал моих истинных сил. Самонадеянный дурак, что возомнил будто сможет одолеть такого как я. За что поплатился своей жизнью.

Я посмотрел на своего врага, что лежал у моих ног и остекленевшим взглядом взирал в чёрное небо и, пошатнувшись, упал рядом.

Слишком много потерял сил… Прикрыл глаза и сосредоточился на полученных ранах в бою. Обратился к внутреннему резерву и потянул магию на излечение.

“Давай же, давай!” – проговорил про себя, злясь, что процесс восстановления такой долгий. Сейчас не время и не место на то, чтобы я мог позволить себе нормально исцелиться. Туманный лес не прощает ошибок и не терпит слабость. За это можно поплатиться жизнью, особенно в ночь Чёрной луны.

Ещё и девчонка убежала.

Глупая. Ломанулась куда глаза глядят, под давлением страха, не понимая, что осталась одна в этом лесу и в любую секунду может угодить в лапы чудовищ или её поймает Тёмный. Нужно её найти. И чем быстрее, тем лучше. В первую очередь для неё самой.

Да и для меня. Времени до рассвета не так уж и много осталось.

Магия медленно текла по венам, напитывая силой и исцелением. Слишком медленно. Придётся идти на риск и отправляться на поиски Леры. При этом постоянно контролируя процесс восстановления.

Перевернулся на живот и, уперев руки в землю, приподнялся. В голове шумело, в висках било отбойным молотком, в глазах всё резко потемнело, а сердце заколотилось с удвоенной силой.

– Мрак, – процедил сквозь зубы и, сжав кулаки, превозмогая боль и дикую слабость, поднялся на ноги.

Шатало так, словно корабль в шторм. Ноги слушались плохо, и я едва вновь не упал, но успел зацепиться за торчащую ветку и врезаться в дерево, опёршись о него.