Присвоенная Тёмным. Проклятая Любовь (СИ)

Вот только было и ещё одно отличие – люди более грустные. Было видно, даже ощущалось, как они скорбели по своему графу. Они действительно его любили. Люди настолько были погружены в свои мысли или разговоры друг с другом, что первое время совершенно не обращали на нас внимание, а когда заметили начали радостно кричать, приветствовать нового графа, а ведь ещё церемонию не провели, где должны были объявить Бронса новым графом, а народ уже кричал об этом, для них не могло быть иначе, они ждали его.

На Бронса было больно смотреть.

Нет, он держался, старался не показывать виду, даже порой сдержанно улыбался, но в его глазах было столько боли, что становилось не по себе. И чем ближе мы подъезжали к его поместью, тем сильнее опускались плечи Бронса и больше в глазах клубилось горести.

Когда перед нами выросло огромное величественное поместье в три этажа с огромным садом и многочисленными дорожками, Яна, подъехав ближе, взяла Тёмного за руку, показывая, что он не один, мы рядом, мы с ним. А Бронс словно очнулся.

Робко улыбнулся девушке, расправил сильнее плечи и стёр все эмоции с лица. Лишь глаза продолжали выражать его истинные чувства.

Мы подъехали к парадному входу, возле которого уже стояли слуги и… семья Бронса. Две молодые девушки в красивых, но траурных платьях, явно его сёстры и немолодая, но прекрасно выглядевшая женщина в чёрном длинном платье. Тёмные круги под глазами говорили о бессонных, тяжёлых ночах, но при виде сына она словно засияла. Я понимала её чувства, ведь ужасно страшно, когда сын с пробужденным проклятием отправляется в Туманный лес, где его могут убить или он может вернуться без попаданки, которая должна стать его спасением и тогда он всё равно будет обречён.

Мне даже представить сложно, через что они прошли в эти дни. Любимый муж, отец умер, графство без правителя, а сын и брат не известно вернётся ли живым…

Всё же этот мир жесток. Очень жесток. Словно та чудесная, восхитительная магия, которая дарует столь многое в уплату долга забирает жизни мужчин, которых отметила при рождении.

– Мы ждали тебя, сынок, – едва сдерживая слёзы, громко сказала женщина, подойдя ближе и крепко обняв Бронса. Я понимала, что её статус обязывал держать себя, держать лицо, не показывать слабости, излишней эмоциональности и она держалась, но было видно, насколько сейчас ей это было тяжело. Как и его сёстрам, которые следом за мамой прильнули к своему старшему брату. Все они были на грани, чтобы не расплакаться при людях, при своих подчинённых.