Глава 16"
"Своей отповедью касательно сомнительности такой бесспорной вроде бы добродетели, как скромность, Соня впервые заставила его посмотреть на себя не то чтобы как на равную, но… с уважением. Да. Амир понял, что за её с виду тихим покладистым характером скрывается стержень. Но даже тогда он не понимал, какой…
А теперь знал. Глеб навел справки. В том мире, в котором ей приходилось существовать и миллиметр за миллиметром отвоевывать себе место под солнцем, другая бы просто не выжила. А она… не сдалась, не сломалась, и не прогнулась даже.
Несла свою светлую голову высокоподнятой и никак не комментировала нападки коллег, которые подчас позволяли себе совершенно недопустимое. Лишь в одном интервью, на просьбу прокомментировать не слишком лестные слова своего оппонента в адрес ее, в общем-то, уже всеми признанного гения, Соня ответила словами Гёте: «Величия злодей достичь не может». Амир тихо рассмеялся. Только его женщина короткой емкой фразой могла скромненько согласиться с высокой оценкой собственной гениальности и поставить на место хейтеров намеком на то, что они, конечно, и дальше могут выпрыгивать из трусов, но им, один черт, ничего не обломится.
- Почему ты трясешься? – послышался сонный голос.
- Извини, я смеюсь…
Соня завозилась, нащупала на тумбочке свой телефон и, посмотрев на часы, отбросила тот в сторону.
- По какому поводу? – зевнула она, снова закрывая глаза в очевидном намерении продолжить свой сон.
- Вспоминаю твое интервью.
- Ты смотрел мои интервью? Это какое же?
- Да, наверное, все.
Я теперь всё о тебе знаю, – сыто потянулся Амир и, коротко поцеловав Соню в губы, выбрался из кровати. Отжался, поработал с гантелями. Он так частенько делал, когда времени не было на то, чтобы спуститься в спортзал. Закончил упражнения и наткнулся на ее пристальный, изучающий взгляд. Вопросительно вскинул бровь.
- Ты рисуешься, Каримов?
- Вот еще. Ума не приложу, зачем мне это надо.
- И правда, – смутилась Соня. Он мог поклясться, что почувствовал это ее смущение.
И неуверенность, и…
- Сонь…
- Ммм? – пробормотала она, и себе выбираясь из кровати.
Он хотел ей сказать, что рисовался. Еще как рисовался, но это было так глупо! Ему ведь не восемнадцать! Он взрослый, состоявшийся, неподъемно богатый мужик. Стоит щелкнуть пальцами – любая у его ног. Любая… А с Соней… он ничего не знал наверняка. Он не был уверен даже, что его ужимки зачтутся в плюс.
- Да так… Не бери в голову. Я в душ, и за Кариной.
