Я сколько раз просила, чтобы ты ее привез?
- Ты действительно считаешь, что ей место в том гадюшнике?
- А мне?!"
"- Не начинай! Не пытайся даже… Я тебя предупредил. Мне не нужна жена-истеричка. Либо ты прикладываешь усилия к тому, чтобы все сохранить, либо я возвращаю тебя родителям.
Глаза Иманы недобро сверкнули, но, затолкав злость поглубже, она все же кивнула:
- Ты прав. У нас как-то не с того началось, но я… люблю тебя, Амир. И буду тебе хорошей женой. Обещаю.
- Я рад это слышать. Будет хорошо, если твоя любовь распространится и на нашу дочь.
Еще один твой прокол…- Я люблю Карину! Просто тогда… была немного не в себе. Думаешь, мне не стыдно?
Амир думал, что стыд Имана потеряла когда-то, очень давно. Но он не стал делиться этими мыслями с женой. А она лишь их подтвердила, когда они остались за закрытыми дверями спальни. Бесстыжая, порочная и ненасытная. Вот, какой она была.
Зачем только вспомнил? Амир поцеловал Соню и, осторожно высвободившись из ее объятий, встал с кровати. Вот, кого он хотел. Всегда.
По-настоящему. Вот, с кем был счастлив…
Вышел из комнаты, заглянул к Карине. Сегодня дочь его удивила. Из-за её постоянных выходок он считал Карину не по годам взрослой, прожжённой жизнью девицей. А она оставалась маленькой, недолюбленной девочкой, все еще нуждающееся в матери и отце…
- Чего бродишь? Что-то случилось?
- Что? Нет… Господи, ты когда-нибудь снимаешь этот костюм? – удивился Амир, окидывая Глеба взглядом.
- Как раз хотел. А тут ты маячишь.
- Поехал бы домой.
- Что мне там делать?
- Отдохнул бы… Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь?
- Как-то не приходилось.
– Громов провел по отросшей за день щетине огромной, как лопата, рукой и снова уставился на шефа.
- Выпить хочешь? – спросил тот. – Ну, что смотришь? В прошлом те времена, когда без охраны не выживешь. Уже можно расслабиться, майор.
- Расслабляться никогда не надо.
- Да ну тебя. Пойдем… где-то была у меня хорошая водочка. Ты же по водке, Глеб?
Мужчины уединились за разделочным столом в кухне, достали из холодильника закуски и разлили ледяную, тягучую водку.
- Что хоть празднуем? – поинтересовался Громов, в предвкушении потирая руки.
- Конец моей холостяцкой жизни! – хмыкнул Амир.
- Никак предложение Соне сделал? - восхитился Глеб, цокнув языком.
- Сделал, – довольно протянул Амир. По желудку растекся приятный жар от выпитой натощак горькой. И все как-то враз стало хорошо и понятно. К черту метания. Он все решил. Нет ничего плохого в том, чтобы быть с той… единственной.
