— Я не очень умею сокращать дистанцию… А где у вас, кстати, столовые ножи?
— Не уверен, есть ли они тут вообще. А обычные тебе не подойдут? — спросил я с напором на «тебе». Я-то с удовольствием эту самую дистанцию сокращу.
— Ну, если других нет, то пусть будут обычные.
Ела она так чопорно и изящно, что я чуть снова не стал ей «выкать».
Матушка моя тоже обожала все эти церемонии, но меня приучить не сумела. То есть я, вроде, знаю, что и как (если не забыл, конечно, давно же всё это было), но предпочитаю есть без этих заморочек.
Для меня еда — это просто еда. Необходимый источник жизненных сил, не больше и не меньше.
В юности, помню, аж бесило, когда матушка устраивала из обычного обеда целый ритуал. Но сейчас за Анитой наблюдать было прикольно. Наверное, её родители тоже допекали в своё время с этими куртуазными манерами, но преуспели явно больше, чем мои.
Что-то такое я и спросил у неё. Но она неожиданно побледнела, отложила приборы, опустила глаза. Может, родители у неё умерли и ей стало горько?
— Извини.
Я, кажется, ляпнул что-то не то, да? С твоими родителями что-то случилось? Если не хочешь, не говори… Прости, я не хотел тебя огорчать.
Помолчав, она, не поднимая глаз, сказала:
— С отцом, насколько я знаю, всё в порядке. А мать давно умерла.
— Сочувствую… Это ужасно, когда умирают родители. По себе знаю. Так что представляю, как тебе тяжело…
Она кивнула, но потом вдруг вскинула голову. Посмотрела прямо в глаза так пронзительно, что у меня дыхание перехватило.
— Нет, ужасно было, когда мать была жива, — тихо произнесла она. — Она едва не убила моего младшего брата.
Я аж растерялся от такого заявления.
— Нечаянно? — предположил.
— Она была опустившейся алкоголичкой, она морила его голодом и вместе со своими дружками-собутыльниками избивала, если тот плакал. Её лишили родительских прав и отправили на три года в колонию. Там она и умерла. Я всю жизнь стыдилась этого. И даже не знаю, зачем тебе всё это рассказываю.
Обычно наоборот скрываю… Наверное, просто невмоготу уже всё держать в себе.
Я накрыл её руку ладонью, легонько сжал длинные пальцы.
— Тебе не должно быть стыдно. Но мне очень жаль, что у тебя было… такое в жизни…
Затем она как будто ушла в себя. Я пытался её растормошить, отвлечь, развеселить. Анита кивала иногда и что-то отвечала, и даже иногда впопад, но я видел, что мыслями она совсем не здесь.
Я боялся, что после этого она больше не появится.
