Я целовал её лицо, медленно подбираясь к губам, а у самого дыхание перехватывало. Как же сильно и остро я её хотел! Как никого и никогда. Хотел телом, умом, душой, всем, чем можно хотеть, хотел всю, без остатка…
Наконец нашёл её губы, невозможно мягкие… Приник, сначала нежно, но стоило ей ответить на поцелуй, как у меня просто сорвало крышу. Я вжал её в дверь собой, впился в её губы, вторгся языком, и чувство было такое, словно лечу кувырком в бездонную пропасть. Странное всепоглощающее чувство, смесь какого-то незнакомого страха, даже жути, необузданного восторга и пьянящей эйфории.
Не разрывая поцелуя, мы перебрались в комнату, сбивая по пути всё подряд. Кое-как, рывками, нетерпеливо сорвали одежду. От соприкосновения голой горячей кожи жгло, прошивало током насквозь. А в самый сладкий миг я сомкнул веки, иначе, казалось, просто не выдержу такого напора ощущений. Разрядка была острой, слепящей, оглушительной.
Если бы рядом случился взрыв, потоп, землетрясение, да что угодно, я бы не заметил. Моя Вселенная сейчас сократилась до одного-единственного человека.
До неё. И ничего больше не надо. И нет у меня никого и ничего важнее и дороже.
Я никак не мог насытиться, словно изголодался. Но и она отдавалась мне с той же страстью, с тем же самозабвением. А каких я только глупостей не нашептал ей за эту ночь. Но это простительно — я умирал от нежности, я дурел от счастья…
А потом, позже, разомлевшие, мы уснули, не размыкая объятий.
=18.
Спал я плохо — мне почему-то казалось, что если покрепче засну, то всё это счастье закончится.
Глупость, конечно, но вот так. Стоило задремать, как поплывшее сознание почти сразу пронзала неясная тревога. Я дёргался и просыпался. Чёрт-те что!
Ну зато мог смотреть на неё сколько угодно — что я и делал. Разглядывал, любовался, гадал, что ей снится.
Вообще-то, спала она тоже как-то беспокойно. Хмурилась, вздрагивала, а то вообще морщилась, как будто зубы болят. Но всё равно — какая же она красивая, аж в груди больно.
Когда рассвело, мои дурацкие надуманные страхи, к счастью, поблекли, и мне удалось урвать пару часов сна.
А разбудили меня дивные запахи. Мне даже под конец приснилось, что я вообще в Варшаве, в одном кафе, где частенько бывал прошлым летом. Там, кстати, обалденная кухня. Только сейчас, в своём сне, я вдруг оказался за столом совершенно голый. Испугался сначала, сконфузился, но потом заметил, что никого это не смущает, и перестал париться. И только собрался вкусно поесть, как проснулся. И впрямь голый.
