Притворись, что любишь

Именно кости, потому что на полноценное тело этот конструктор из торчавших в разные стороны головешек совсем не тянул, лишь кое-где сохранились кусочки обугленной плоти. Голый череп расколот, волос не было, кожи, естественно, тоже. Ничего, что хоть отдаленно напоминало бы его Киру. Он долго смотрел на останки, силясь понять, как его красавица-жена могла превратиться в это. Такого просто не может быть.

– Что вы мне показываете? – неожиданно возмутился Кирилл. – Это не она!

– Ваша жена очень сильно пострадала при взрыве, – начал объяснять патологоанатом.

Кирилл резко обернулся к маячившим за спиной полицейским. Один постарше, другой совсем молодой. Они стояли с серьезными лицами и наблюдали за его реакцией.

– Это может быть кто угодно! Может, мою жену похитили, а вместо нее подсунули в огонь это! Я не знаю, кто это, но точно не она! Немедленно займитесь поисками моей жены!

Он ринулся в коридор подальше от увиденного.

– Кирюш, да не надо было тебе смотреть, – с болью в голосе проговорил отец.

– Пап, это не она!

Из хранилища вышли полицейские с патологоанатомом, который тут же включился в разговор:

– Свой отчет я уже предоставил. Погибшая – женщина возрастом около двадцати двух лет. Комплекция совпадает с предоставленными вами данными. Слепок зубов идентичен. Если вы настаиваете, мы можем провести ДНК-тест на родство с ребенком, но лично я в этом смысла не вижу.

– Да заткнитесь вы уже! – рявкнул Кирилл, обернувшись к нему. – Что вы мне суете какие-то головешки! Говорю же, это не она! Она живая, я чувствую! Папа, дядя, ну скажите им! Чего они тут развели… Работать не хотят. Киру искать нужно!

Один из полицейских, тот, что постарше, покопался немного в своем дипломате, достал небольшой прозрачный пакет и протянул младшему Трубачёву:

– Взгляните.

"Кирилл взял в руки пакет. Внутри оказались части разорванной и кое-где расплавленной золотой цепочки со съежившейся, почерневшей подвеской. Однако на обратной стороне всё еще виднелась часть гравировки: «…имой Ки…».

– Узнаете? – спросил полицейский.

– Здесь должно быть написано «Любимой Кире», – прохрипел он. – Я дарил ей это на Новый год. Значит, она…

– На ней были еще какие-то драгоценности? – спросил другой полицейский.