Притворись, что любишь

Доноры спермы нынче тоже не редкость. Разве можно в тридцатник на себе крест ставить?! В крайнем случае и усыновить можно.

– Да пробовал я. Мы с Оксаной три года пытались зачать. ЭКО несколько раз делали. Помнишь, наверное: и в Швейцарию ее возил, и в Германию. Толку ноль, нервов куча – одни скандалы. А чужого ребенка я воспитывать морально не готов. Думал, так с ней и проживем без детей. Потом сам помнишь, что случилось, – Кирилл тяжело вздохнул.

– Такое забудешь разве… Всё в толк взять не могу, как она решилась привести любовника в вашу квартиру.

Бесстрашная баба. Но ты, конечно, с ней малость перестарался. Лучше бы просто выгнал. До сих пор ведь за ее нос алименты платишь, – резюмировал Натан.

– Не знаю, что на меня тогда нашло. Помню перед глазами пелену красную. Очнулся, а она уже в крови и орет на весь квартал. Кавалер-то ее не дурак. Тут же ноги сделал, только пятки сверкали. Кстати, а у меня ведь сегодня годовщина!

– Какая? – оживился Натан.

– Два года после развода!

Глава 3. Жертва или агрессор

30 сентября 2014 года

5:00

Снова дождь хлещет по лобовому стеклу.

Снова он видит мигающий зеленый и давит на газ, чтобы успеть проскочить перекресток. И снова из предрассветной мглы материализуется худая женская фигура в белом.

Как и в сотню ночей до этого он слышит визг тормозов, задыхается от бессилия что-либо изменить, крутит руль вправо, глохнет от звука удара и… просыпается.

Кирилл провел по лицу рукой. На лбу выступила холодная испарина.

– Господи, когда это кончится! Пять лет уже прошло!

Он помнил всё до мельчайших подробностей: как друзья предлагали взять после вечеринки такси, как отмахнулся от советов и сел за руль, разогнал машину до приличной скорости, как пытался проскочить на мигающий желтый, наплевав на дождь и плохую видимость.

Помнил визг тормозов, застывшую на дороге тщедушную фигуру в белом. Слишком поздно крутанул руль в сторону. Молился, чтобы не зацепить. Зацепил. Надрывный, полный ужаса женский крик так и звенел в ушах, когда машина пошла юзом. Затем боковой удар в дерево. Подушка безопасности хищно врезалась в тело, а брызги разбитого бокового стекла ворвались внутрь салона. Он помнил, как вспарывало кожу остриё сломанной ветки. Помнил страх и боль, солоноватый привкус крови во рту… и тьму, что пришла на помощь в то проклятое апрельское утро.

Пострадал Кирилл в аварии не слишком сильно, отделался ушибами и царапинами. Основная часть царапин, к сожалению, пришлась на лицо. Повезло, что уцелел глаз.