Притворись, что любишь

– А-а-а, ты про эту! Почему я должен помнить ее фамилию? Обслуга и есть обслуга.

– Почему она еще здесь? Я же тебя просил!

– Сынок, успокойся, присядь, – Александр Демьянович похлопал по креслу рядом с собой. – Не получилось у меня просьбу твою выполнить. Забеременела она. Думал, сделает аборт, устрою куда-нибудь. Но решила рожать. Куда ее беременную возьмут, тем более почти без опыта. Решил оставить здесь, пока в декрет не выйдет. Не знаю, что у вас там вышло. Но не мог же я беременную в никуда уволить, коллектив бы не понял.

– Уже просветили, что беременная, – он обессиленно рухнул на предложенное кресло. – Шустро она залетела. Даже живот видно. Похоже, сразу после меня с кем-то трахаться начала. А какую невинность из себя строила!

Кирилл уронил голову на руки и начал с силой тереть лицо.

– Шустрая девка, факт, – кивнул Александр Демьянович. – И наглая. Представляешь, приходила ко мне после твоего отъезда. Просила с тобой связаться.

– Зачем?

– Утверждала, что папаша ребенка – ты! Хватило же нахальства.

Как будто я не знаю о твоих проблемах с этим делом. Я ее тогда чуть взашей не вытолкал. Потом пожалел. Молодая еще, глупая. Не повезло ребенку с такой-то мамашей.

– Что она сказала? – Кирилл яростно сжал кулаки. – А ну дай мне телефон! Сейчас разберемся, кто чей папаша.

30 октября 2015 года

15:20

Кира прыснула в лицо холодной водой. Щеки горели огнем. Хорошо, что в туалетной комнате, кроме нее, никого не было.

Как же она надеялась, что успеет выйти в декрет до того, как Кирилл вернется в Россию.

Слишком много хотела. Видеть его было больно и противно.

Ребенок внутри нее шевельнулся. Кира погладила живот и нежно прошептала:

– Спокойно, малыш. Всё будет хорошо. Мама никому не позволит тебя обидеть.

Шевеление прекратилось. Кира снова принялась умывать разгоряченные щеки.

Она великолепно помнила день, когда узнала, что беременна.

20 июля 2015 года

07:30

Живот снова скрутило жгутом. Кира бросилась с ванную. Проклятое отравление мучило ее все выходные. Она съела гору активированного угля, два дня сидела на кефире и йогуртах.

Вчера вечером чувствовала себя почти в норме. Но утром недомогание вернулось, и несчастная Кира долго и мучительно возвращала природе съеденный завтрак. Что удивительно, именно по утрам ей было хуже всего.

Приступ тошноты наконец прекратился, и Кира устало поднялась на ноги. Умылась холодной водой и вернулась в спальню.

– Так больше продолжаться не может! – Она открыла ноутбук. – Должно же быть какое-то лекарство.