Притворись, что мы вместе

Мой телефон предательски молчал, и невозможно было погасить нарастающее томительное ожидание.

Идея отправиться домой казалась сумасшествием, ведь, сидя перед теликом, я просто извела бы себя, так что у Асрянши, похоже, имелся хороший шанс насладиться подперченным повествованием и вбить последний гвоздь в гроб моего благоразумия. Решено. Я плюхнулась на лавочку в больничном скверике. Ожидая такси, я представляла себе армянскую смесь воплей и жестов. Внутри все улыбалось. Раздался телефонный звонок.

Голос сопровождало бряцание чего-то металлического на заднем плане.

– Привет, солнце, ты где?

– Сижу в сквере, жду такси, а ты?

– Наши люди на такси в булочную не ездят.

– А я вот всегда оставляю двести рублей на черный день. Ты еще в оперблоке?

– Да только размылись… Представляешь… заведующая… чтоб ее, сволочь… Знает, что после дежурства… Утром на планерке смотрю – три операции в плановой под моей фамилией. А я, как назло, сегодня ничего не могу. Перед глазами ты и… ну… мишка этот плюшевый.

– Я примерно в том же состоянии. Сам-то жив?

– Почти. В сопоре, можно сказать. За четыре часа три операции.

– Да ладно… Меня больше интересует, какой я вчера ночью был маэстро и захотите ли вы, Елена Андреевна, меня сегодня увидеть.

Внутри все заиграло, но нужно было держать голову выше.

– Доктор, неужели спать не хочется?

– Веришь: ни в одном глазу. Правда, ты вечером сегодня занята? Семья, дети?

– Муж послан уже вторую неделю как, ребенок в санатории.

– Опа! Пока об этом прекрасном факте не знает ни одна сволочь с хирургии. Отмени такси, я сейчас выскочу. Буквально пять минут.

– Э-э-э… постой-ка… Что-то я не услышала вопроса, одни утверждения!

– Я знаю, какие будут ответы.

– Ах ты самоуверенный говнюк, я вот возьму…

Меня уже никто не слушал, одни короткие гудки. Себя не обманешь, как ни старайся. Сердце забилось чаще, внизу живота стало тепло, по ногам побежали мурашки.

Передо мной остановилась старенькая темно-синяя «шестерка».

Стало жутко весело. Ехал он совершенно неумело и слишком быстро для несчастного потрепанного «жигуленка». Абсолютно в тон машине оказалось и жилище: он снимал маленькую однокомнатную квартиру в хрущевке в получасе езды от больницы. Внутри царила темнота, все насквозь пропахло табаком. На кухне был совсем неживописный натюрморт из груды немытой посуды. В комнате везде валялась одежда и журналы по хирургии.