Притворись, что мы вместе

– А что, вас не радует, что я не кидаюсь с криками: «Слава, женись! Борщ и секс два раза в неделю гарантирую?!»

Странная пауза в ответ.

– Пока радует. А завтра – не знаю. Вы ж сказали, что я влюбился, Елена Андреевна, а? Как вы считаете?

– Может, и влюбился, но в целом просто тешите свое самолюбие. Вас полхирургии готово загрызть.

– Какое самомнение, однако. Прямо настоящая блондинка.

– Только не говори, что ты тут из-за моей несравненной глубокой души и прекрасных профессиональных способностей.

– А что? С тобой легко дежурить: быстро справляешься, ерундой не занимаешься.

– Да, вполне себе полковая подруга. А в Чечне блондинки были?

Брови тут же съехались вместе.

– Если не секрет, где же она?

– Ну, во-первых, не блондинка, а рыжая, во-вторых, замуж вышла.

– А че сам не женился? Не любил?

– Так в чем же дело?

– Все банально, Елена Андреевна. У меня тогда даже съемной квартиры не было – бывший студент. Тусоваться у моей мамы в однокомнатной – не очень приятная перспектива. Нашелся мужик побогаче.

– Э-э-э, как же вас угораздило в такую банальщину влюбиться?

– Да почему банальщину-то? Всем хочется жить лучше. Вот и все. У вас-то, мадам, как я слышал, муж тоже не доктор?

– Один – ноль в вашу пользу, Вячеслав Дмитриевич. Только я сейчас в процессе разбора полетов нахожусь.

Мы валялись еще минут двадцать просто так, разглядывая друг друга, самые мелкие детали. Молча, слушая дыхание и звуки из коридора. Какой шикарный подарок, почти час. Целый час! Славка лениво поднялся и хлебнул холодной воды прямо из-под крана.

– Кстати, доктор Сорокина, забыл вам сообщить: мужичок тот, после аварии…

Сердце бешено заколотилось.

Воздух застыл в горле, и дышать стало нечем, но тут Люсинда начала ломиться в дверь и, обнаружив ее запертой, завопила:

– Елена Андреевна, на выход!

Мы засуетились, стали разбирать разбросанную одежду. Сначала из ординаторской вышла я, а минут через десять, стараясь остаться незамеченным, вышел в коридор Славка. Впрочем, все эти глупые попытки соблюсти конспирацию оказались совершенно напрасными.

Ночь не оставила даже получаса на отдых, и четверг тоже протекал ужасно с самого утра. Вовка позвонил уже в восемь часов и сообщил, что опять приедет вечером на последний-препоследний разговор.