Притворись, что мы вместе

В следующем году поедем ко мне. Я участок на Финском купила, уже строюсь.

Наташка недовольно скривилась.

– Ну, молодец, молодец. Как надоест в трупах ковыряться, приду к тебе, буду генеральным директором с хорошей зарплатой.

Асрян тут же вскинулась как петух, учуяв плохо прикрытую фальшь.

– Наташка, ну че прибедняешься! Когда это у нас судмедики плохо жили? Особенно сейчас, в наши смутные времена. Сначала брильянты с ушей сними, а потом уже плачь.

Разговор явно кренился не туда, и староста неожиданно быстро перекинулась на меня:

– Ленка, ну ты бы хоть чуть-чуть поправилась для приличия! Тебя хоть от студентки кто-нибудь отличает? Ты сейчас где обитаешь?

– Я все там же, в нашей истребительной, где мы с Асрян начинали.

На эндокринологии ставка и в приемнике ставка.

– Вот она – соль земли нашей. И кто бы только подумал, Сокольникова! Ты ж у нас блондинка, а на самой передовой.

– Ну да… Как-то так, наверное.

Распространяться про свои будни желания не было, да и ничего интересного я не рассказала бы.

Около восьми наконец послышался звонок в дверь. Народ, уже несколько размякнув от выпивки, опять оживился. Дверь открылась, на пороге стоял Петька: красивое серое пальто, сильно поредевшие волосы и явно наметившееся брюшко. Первое, что пришло мне в голову: выглядит старше нас всех лет на десять. Начались обнимания, усаживания за стол, штрафная, еще штрафная. Пивоварова от общения с мертвыми растеряла остатки такта:

– Ну, Петро, как ты изменился! Прямо солидный джентльмен, лет сорок с маху, серьезный такой.

Рассказывай, как медицину американскую победил.

– Это они меня победили. Там все по-другому. Пока все пересдал, уже думал или вернуться, или пойти в «Макдоналдс» посуду мыть. Все по правилам, по тестам, до последней запятой. Думать не надо. Это у нас тут клиническому мышлению учат, а там стандарты. Шаг в сторону – расстрел. Поэтому пока болеешь по стандарту, все о’кей, а если вдруг тебе, скотине, захотелось как-то необычно заболеть, не по книжке, то не обижайся, блин, дружок – на это ценных указаний, как говорится, не было.

Это тебе не Михал Саныч с первой хирургии, помните его? Помните, как он по позе больного на кушетке определял, простая это язва или с прободением? Помните, как он говорил? Книжки читайте, но знайте: любой больной находится между строк. Не умеешь читать между строк – не берись лечить. Там этому не учат.

Все тут же оживились, начались прекрасные воспоминания о кафедре хирургии.