Притворись, что мы вместе

Все мило общались, Ирка не проявляла никаких признаков агрессии, а даже, наоборот, как-то притихла. Периодически я ловила ее настороженно-изучающий взгляд. Мужики тем временем были страшно довольны друг другом, проблемы нейрохирургии живо переплетались с острыми вопросами жизни морского врача, а потом уже и «Зенит», и еще что-то, что мы с Асрян уже не слышали, так как потихоньку вышли на балкон.

– Ну что молчишь-то, мозгоправ? Ваш диагноз?

– Да какой тут диагноз. Как я и думала, Ленка: ты самая открытая книга на Земле.

– Да ни в чем, все нормально. Красивый слишком, конечно. Ладно… поживи пока. Ты, надеюсь, там у себя в извилинах на сто лет вперед ничего не напланировала в отношении данного персонажа?

– Может, и напланировала. Но ты же знаешь: не смеши Бога своими планами.

– Вот это правильно.

– Господи, я все же не пойму: какой такой тайный изъян ты в нем нашла или, может, не в нем, а во мне?

– Отстань, ничего я не нашла. Жизнь покажет.

– Ладно, так я и поверила.

– Так. Если не хочешь, чтобы я сейчас вышла и начала допрашивать его о планах на будущее, жилье, детей и тэдэ и тэпэ, то уже заткнись и идем обратно.

Доктор Сухарев остался доволен потраченным временем. Около десяти поймали машину, завезли Катрин к матери (Славку я оставила около парадной, посчитав, что с него хватит знакомств на один вечер) и поехали домой.

Ночью, в полумраке, я проваливалась в жаркое небытие и совершенно четко понимала, зачем все это было и есть и что все это не зря, что все правильно.

Проблема с родителями сохранялась – до Нового года оставалось слишком мало времени, возможности улизнуть от семейных поздравлений не представлялось. Славкина мать проживала в Озерках, но на праздники традиционно уезжала к сестре в Новгород. До отъезда она намекнула Славке по телефону, что ждет его в обновленном составе на Старый Новый год.

По глупости я настырно попыталась узнать о Славкиной семье хоть немного побольше, но меня довольно жестко осекли, сообщив только, что мама вырастила Славку практически одна. Отец ушел из семьи около пятнадцати лет назад, с сыном общался редко. Причина оказалась проста: старший доктор Сухарев служил на Дальнем Востоке, имел там казенное жилье и новую жену с дочерью.