Притворись, что мы вместе

Машин на трассе почти не было, и мы легко проносились мимо заснеженных сосен почти под сто двадцать в час. После прилива радости как заноза вонзилась мысль: а ведь он уже к нам не вернется, это совершенно точно, я знаю. Не вернется, потому что теперь есть не только любовь, но и сложный неустроенный быт. Не вернется, потому что этот быт находится в съемном жилье и пока не видно никаких быстро реализуемых перспектив. Не вернется, потому что этот быт еще и с чужим ребенком, пусть даже довольно симпатичным и не очень обременительным.

Не вернется, потому что я теперь езжу на служебной иномарке, хотя меня совершенно никто об этой жертве не просил. Никто не просил меня бросать больницу. Остаюсь только я, только я одна, да еще с опасными ночными брожениями в голове, и получается, что в колонке напротив Елены Андреевны Сорокиной слишком много аргументов, а в моей колонке – только то, что бывает так редко между людьми: один лишь свет от ночного светильника. Одни лишь чувства. И этого слишком мало. Опять навалился приступ удушья, пришлось справляться с собой, так как на заднем сиденье болталась Катерина и доехать желательно было живыми и здоровыми.

Прибыли через час. Пыхтела старая банька, две машины во дворе – автотранспорт Асрян и ее родителей – уже превратились в большой сугроб. Собралась вся семья, включая еще свекровь и свекра. Вкусно пахло, орал телевизор. Стасик тут же набросился на Катрину и потащил ее к елке откапывать припорошенную снегом коробку с огромной куклой.

Меня по-быстрому одарили дорогим «паркером», после чего мы с Катериной вытащили из багажника все то, что в полной несознанке я купила полтора часа назад. Хотя кое-что полезное там было: две бутылки хорошего коньяка.

Первые полчаса были потрачены на расспросы старшего поколения. Без лишнего энтузиазма я представила краткий отчет о своем проживании, убрав из рассказа события последних недель. Даже этот небольшой рассказ забрал много сил, и Ирка, уже вполне дорисовав все произошедшее самостоятельно, молча поднялась на второй этаж и вернулась с полотенцами.

– Так, господа, у нас с Еленой будет приватная помывка на двоих. Там сейчас все равно для остальных слишком жарко.

Париться до изнеможения и правда мы обе любили. Мы надели старые валенки и вышли на крыльцо. Снег скрипел под ногами. Хорошо, безветренно и слегка морозно.

Предбанник прогрелся более чем достаточно. Он был заботливо застелен прикольными деревенскими половиками.