Притворись, что мы вместе

В Питер мы возвращались почти в тишине: народ под действием алкоголя почти не реагировал на внешние раздражители. Всем было хорошо, включая меня. Голова казалась такой пустой и легкой, что ничего не задерживалось в памяти, внимание ни на чем не сосредотачивалось.

Наконец больничные ворота. Мы вылезли из машины, и я снова почувствовала тяжесть в груди. Включаешься в реальность, и она тут же возвращается.

Я вызвала такси, забрала Катьку и имела еще целых два часа вечернего времени с ней наедине. Ирка носа не показывала, так как, видимо, семейство Асрян наконец-то от нас немного устало.

Мы возились со школьными делами, потом с цветами и кошкой. Потом мы с Катькой пожарили омлет с вареной колбасой и съели вдвоем огромную сковородку.

Я все думала, когда же меня отпустит, когда наконец перестанет болеть, ведь так же не может быть вечно. А вдруг может, что тогда? Как через несколько лет показало время: ничего не уходит, а если вы действительно кого-то любили, просто так, любили, и все, то оно остается до конца.

Может быть, даже будет место кому-то другому. Но все уже будет совершенно иначе. Наверное, Славка прав: если не сойти с ума под старость и не потерять окончательно память, то единственное сильное чувство всегда будет рядом, пока не уйдешь ты сам.

В преддверии дурацкого праздника время прошло все равно замечательно.

Как обычно, мы с Катериной легли спать вместе, Катька засыпала мгновенно, а я еще долго ворочалась, читала какую-то муть. Около десяти запел телефон. Сразу возникло нехорошее беспокойство… Звонила Светлана, с домашнего телефона Вербицких.

– Простите, Елена Андреевна. Уже поздно, но не могла раньше позвонить: тут вся семейка сегодня никак не хотела угомониться.

– Ничего, говорите. Что случилось?

– Тут совершенно невозможное творится… Вы знаете, даже не знаю, зачем вам все это вываливаю, вы ведь все равно ничем не поможете, да и никто не поможет. Хочу просто предупредить на всякий случай: такая неприятная ситуация сегодня была… если есть время, я вам могу в двух словах рассказать.

– Вы знаете, прошлый раз, спасибо вам, она вроде выкарабкалась, если так можно выразиться. Но хотя бы пришла в себя. Целую неделю почти не заговаривалась, а потом, сами понимаете, опять начала то сама с собой говорить, то опять на всех ругаться, то вдруг плакать по своей Ирочке. Требовала ей позвонить, потом вас звала. Потом вроде опять несколько дней ничего была, просто слегка заторможена. А последние сутки совсем худо. Несколько раз пришлось привязывать.