Притворись, что мы вместе

Так что заработать можно.

Я молчала и никак не могла собрать себя в кучу.

– Я согласна. Отработаю положенные две недели и выйду.

– Ну и молодец, тогда после майских жду.

Он привстал, пожал мне руку и, видимо, сильно переживая, поскорее проводил меня из кабинета.

В голове кружились вихри, хотелось плакать, дурацкие слезы в итоге покатились сами собой. Срочно надо было что-то делать, что-то решать, звонить Косте, мчаться в офис, писать заявление, доделывать этот тупой отчет, собрать свои скудные пожитки с рабочего стола, напиться, наконец, с Асрян прямо сегодня же.

Нет, сегодня не получится. Надо все довести до конца, иначе никогда не смогу смотреть Костику в глаза.

Я ехала и подвывала в такт наплывающим приступам слез.

Я подъехала к школе и припарковалась, чтобы подождать Катьку. Я почти успокоилась и наконец стала обдумывать практическую сторону вопроса. Деньги я смогу там заработать – это точно, смогу жить, как раньше, снимать нашу квартиру, и если все будет хорошо с премиями и дежурствами (да даже если нет), то вернуться медпредставителем всегда смогу: стаж уже есть и устроиться будет легче.

Одно только плохо: опять без машины. Но и это можно решить, взять в кредит что-нибудь недорогое.

Приехав домой, я позвонила родителям и, сбиваясь, рассказала о произошедшем. Потом сообщила Асрян и в последнюю очередь набрала номер Костика. Опять он сделал для меня больше, чем кто-либо другой. Трубку он взял сразу и не дал даже сказать «привет».

– Ну что, ты уже была в клинике?

– Костик, я не знаю, что сказать.

Я вообще даже не знала, что один человек может сделать столько для другого. Я всю жизнь буду благодарна тебе.

– Ленка, я не говорю, что я не участвовал, но он сам заинтересовался. Справки начал наводить, в больницу звонил. Моисеевне твоей.

– Да, он сказал. Но ты ж опять меня поддержал, в ущерб себе.

– Господи, Лен, да наплевать на этих капиталистов. Человек через неделю найдется, не переживай. Тащи завтра отчет, пиши заявление и собирай манатки.

У тебя, кстати, не было отпуска, так что формально если теперь напишешь заявление, то сразу на отпуск с последующим увольнением. То есть можно после майских не выходить.

– Костик, а кто из больницы, кроме заведки моей, с ним говорил?

Послышался тяжелый вздох, и тон его голоса резко переменился. Как будто Костик разговаривал с безнадежно больным пациентом.

– Лен, я точно не знаю, с кем еще. Сама у него и спроси.

Тут я поняла, что переборщила.