Притворись моей любовью

А ещё у меня ни разу не получилось угадать, каким цветом она измажет мне куртку, когда мы работаем в студии. — Брам кивнул на огромную голубую кляксу на правом рукаве. — Думаешь, я сам так заляпался? Это Мадлен хотела написать речной пейзаж. А вот тут, — он показал на оранжевое пятно выше локтя, — нам задали натюрморты, и она выбрала персики. А это…

— Я понял, Брам! Ты влюблённый идиот.

— Да ладно тебе, ты тоже когда-нибудь влюбишься, – брякнул Кадум, и смешно стало уже мне.

Я посмотрел на него в упор, не зная то ли засмеяться в голос, то ли просто обойтись презрительным «пф-ф».

В его роду точно были сумасшедшие, не иначе.

— Дай! — Брам требовательно протянул ладонь. — Хоть рассмотрю получше, ради чего столько усилий.

Я недовольно взглянул на Кадума, но шкатулку из кармана достал.

— Держи. Только аккуратно, Грани сделаны из хрупкого стекла. Разобьёшь — тебе не жить.

Брам с самым серьёзным видом кивнул, но едва успел взять в руки шкатулку, как её крышка приоткрылась, и мы с ужасом увидели, как наружу скользит артефакт.

Я едва успел. Грани покачивались у самой земли на цепочке, зажатой в моём кулаке.

Когда-нибудь я разорву этого дракона на куски!

— Брам! — процедил я. — Ты что творишь?

— Да я не хотел... Я случайно! — попытался оправдаться Кадум, неуверенно улыбнулся и отодвинулся подальше. — С каждым может произойти.

— Но с тобой «случайности» происходят удивительно часто. Не находишь? — Я поддался порыву и высказал дракону всё, что думаю: — Тебе няньки нужны, а не истинная. Твоему отцу стоило сбагрить тебя в военную академию, чтоб всю дурь из тебя вышибли.

А пока ты самоуверенный болван, малюющий картинки в своё удовольствие.

Я выхватил у Брама шкатулку, осторожно положил в неё Грани и спрятал в карман. Кадум вспыхнул, как невинная девица, случайно забредшая в бордель, пытался возражать, но я вскинул руку, останавливая его: небо привлекло моё внимание. Я вскочил на ноги, прижался к стене, заодно увлекая за собой и Брама.

В стороне от нас высоко в воздухе промчалась фейри, и от движения сильных гибких крыльев качнулись макушки деревьев.

Фейри заложила лихой вираж, подлетела к окнам верхних этажей и зависла, лениво помахивая большими полупрозрачными крыльями. Лунный свет проходил сквозь них, отчего крылья словно сияли. Сложный рисунок из тонких прожилок и серебристых пятен по краям однозначно указывал на клеистэнэс.

— Красиво. Это Лайон, — качнул головой Брам, приглядевшись.

Как же, помню-помню. Боллинамор. Из тропических лесов Бальбиэна.