Притворись моей любовью

Брам аккуратно положил Грани в шкатулку и поднялся.

— Почему не получается?

— Не знаю. Возможно, к нему нужен особый подход. Или срабатывает он только после определённой подготовки. Или в нас дело... Брам! — Я так рявкнул, что Кадум дёрнулся и уставился на меня как на безумца. — Та фейри! Боллинамор! Что ты знаешь о ней?

— Ну-у-у, — Брам закатил глаза. — Она, кажется, из королевства… из королевства… не помню, какого королевства. Там, у них, в Бальбиэне.

Я отступил от Кадума, чтобы не прибить за невежество, ведь всем известно, что фейри живут племенами, а не королевствами, и помедлил, прежде чем сказать:

— Грани времени созданы фейри.

Долгие века артефактами в племенах фейри пользовались только вожди и их ближайшее окружение, тщательно охраняя свои секреты. Крылья, которые тебе так понравились у этой Лайон — клеистэнэс. Такой силой обладает только их знать.

— Ну, я точно знаю, что Лайон дочь какого-то мелкого короля.

— Допустим. То есть ты хочешь сказать, что Лайон может объяснить нам, как обращаться с Гранями?

— Угу.

Брам, а ещё фейри с клеистэнэс в Академии есть? А то с этой я слегка… повздорил.

— Повздорил? А когда успел-то? Где-то между идиотскими лекциями и грабежом вампира? Или она помогала Мадлен облить тебя супом?

Кажется, победа над грифоном придала излишней уверенности этому дракону.

— Брамион! Отвечай на вопрос!

Кадум отчего-то начал смеяться.

— Лайон у нас одна такая с этим клевис... фенес... с крыльями в общем. Я же говорил, была и другая, но уже выпустилась.

Ах, как жаль, что ты повздорил именно с той феей, которая нам нужна.

— Не предусмотрел, да? — продолжил подтрунивать Кадум. — Ну ничего, с каждым может случиться. Никто не может контролировать всё.

Я отмахнулся от Брама.

Надо думать, что дальше, а не упражняться в остроумии!

— Так, слушай внимательно, Кадум, у меня есть план.

Я любила летать: раскинуть крылья, умчаться в небеса, сбросить земные заботы с плеч. Что может сравниться с ощущением крыльев, рассекающих воздух? Там, в небе, сердце трепещет от восторга и дух захватывает от красоты и необъятности мира.

В СУМРАКе полёты не приветствуются, потому что создают неудобства для тех, кто бескрыл. Но в ту ночь меня не волновали ограничения. Я летала, пока совсем не вымоталась и тревога не уползла вглубь скользкой змеёй.

Уже была глухая ночь, когда, промчавшись над самыми верхушками звездопадных деревьев, я подлетела к западному крылу и замерла. Понадобилось время, чтобы найти своё окно.