Притворись моей любовью

Недалеко раздались голоса, и из соседних апартаментов неспешно появились преподаватели с кафедры ментальной магии. Демон быстро притянул меня к себе, а потом сделал вид, что отстраняется:

— Ох, Лайон, — заговорил он. — Ты такая страстная! Но не на людях же, милая!

Демон подмигнул опешившим мужчинам. А я ничего не могла сделать! Только сиять смущённой улыбкой, хотя больше всего на свете хотела залепить демону пощёчину.

«Ах ты, негодяй! Без пакостей никак? — Я улыбалась, а внутри всё клокотало от гнева. — Ну погоди у меня! Сделка сделкой, а я возьмусь за твоё перевоспитание!»

Правда редко бывает приятной.

Но фейри удивительно быстро справилась с новостями о своей магии и оказалась достаточно умна, чтобы не погрязать в пустых спорах. Я ожидал потоков слёз и истерики минимум на неделю, но всё обошлось парой дней.

Маховик сплетен раскручивался уже и без нашего особого участия, но поддерживать легенду о влюблённых стоило до приезда делегации из Бальбиэна. Поэтому приходилось думать обо всех этих цветах, романтичных подарках и прочей чепухе.

— Это вам! — Лаис Гиарда водрузил на преподавательский стол бело-розовое нечто с горой взбитых сливок, радужной посыпкой и мелкими красными сердечками.

— Это что за принцессина радость?

— Ваша невеста просила передать. — Дракон засиял улыбкой.

— Моя кто? А, да... Точно.

— Госпожа Лайон сказала, что это ваше любимое!

Третьекурсники за столами захихикали, разглядывая воздушно-зефирную мечту всех маленьких девочек.

— А ну, к лекции готовьтесь! Сейчас будет не до смеха.

Устрою опрос по воздушной мёртвой точке.

— Я тоже такие люблю, — доверительно зашептал Гиарда. — Начинка из малины просто пальчики оближешь. Я и не знал, что вы тоже сладкоежка! А мармеладки любите?

Я скрипнул зубами и отодвинул от себя тарелку.

«Вот же мстительная девчонка! Наверняка злится из-за выходки в коридоре. Что, интересно, внутрь запихнула?»

— Я неожиданно сел на диету. Гиарда, можешь съесть. — Я кивнул на пирожное.

Дракон удивился, но тарелку забрал. Странно, до конца лекции он дожил.

И даже был очень доволен съеденным лакомством.

После занятий в аудитории объявился Брам с пальцами в краске и рулонами бумаг под мышкой. Ехидно называя меня через слово «господин Доментиан», допытывался, есть ли продвижение «с нашим общим делом». Их особо не было, но я сказал, что есть, лишь бы он отстал.

— И как же поживает наша общая знакомая, ваша прекрасная возлюбленная? — продолжил ехидничать Кадум и состроил гримасу невинного интереса.