Притворись моей любовью

Если он жив. Если он только жив.

Жив! Что-то изменилось с тех пор, как я тронула его горящее сердце. Связь, тонкая нить. Чувствую, как он тревожится. Или я схожу с ума? Просто хочу думать, что он спасся и беспокоится обо мне?

Больно терять неслучившееся счастье.

Я погладила лунный кристалл на шее, последний подарок Доментиана. Чудом кулон остался со мной, не потерялся, пока фейри, связав меня верёвками, тащили по воздуху в эти безжизненные скалы. От прикосновения в кристалле заиграли белые искры. Я снова подняла глаза к небу, к луне, словно они могли помочь мне, и прошептала:

— Знаю, ты жив.

И где бы ты ни был, я с тобой. С тобой…

Недалеко от замка я принял истинную ипостась, слетел со спины Брама и закружил вокруг его морды, увлекая за собой. Я мог бы и весь путь пролететь сам, но зачем, если можно покататься на драконе. Мы забрали вправо, и через час полёта под нами показались отроги Пурпурных гор. Выбрав ровную площадку на краю пропасти, я приземлился и сразу же прижался к скале, чтобы Брам не задавил при посадке.

Но он опустился довольно неплохо, только сшиб хвостом взгорок, превратив его в каменное крошево. Ловкостью Кадум и в драконьей ипостаси не отличается. Я снова принял человеческий облик, сел на землю, наблюдая, как Брам закутывается в красно-зелёный туман и появляется из него в привычном виде.

Довольный, раскрасневшийся, он улыбался во весь рот. Хотя налетал уже на смертную казнь. Знал бы папаша, который одним из первых высказался за запрет полётов для драконов, чем занимается его младший сын.

Интересно, принципиальности Синклера Кадума хватит, чтоб отправить Брама на виселицу?

В вечерней тишине, нарушаемой только свистом ветра, я проговорил:

— Спасибо, Кадум, помог. Лети в СУМРАК. Пока!

— Ты опять?! А всё рассказать?

Он развернулся на каблуках и сердито засопел, сжав кулаки.

Я поднялся с земли, отряхнулся. Брам явно не даст мне уйти просто так, ну не драться же с ним.

— Хорошо, слушай. У меня есть серьёзные основания считать, что Ирлайт Конлет, несостоявшийся жених Лайон, примкнул к запретной религии Бальбиэна, поклоняющейся древней богине войны.

Служение ей предполагает крайнее неприятие всех, кто смеет сомневаться в величии расы фейри. Этот культ почти забылся, но после войны с демонами группка особо упёртых пыталась возродить его, однако этих фанатиков быстро устранили сами фейри. Слишком радикальные у них взгляды. СОР бы не одобрил, а проблемы с СОРом Бальбиэну ни к чему.