Притворись моей любовью

Краем глаза отметил, что Найт и Хаулер достигли храма и теперь продвигались к святилищу. Витальго крутился рядом со мной, изображая восторженного фанатика, жаждущего увидеть казнь.

Крики вдруг стали громче. Из дверей вышел Конлет, воздев руки на манер своей богини и приветствуя фанатиков. За ним вывели Лайон, и я сжал кулаки до хруста в костях. На неё страшно смотреть. Сколько же на ней ран и ссадин! И лицо измазано символами, написанными кровью. Надеюсь, что написанными, а не вырезанными.

Конлет, тебе не жить…

— ГД, — шепнул Витальго.

— Глаза.

Я прикрыл веки. Глаза наверняка сверкают голубым. Надо лучше контролировать эмоции. Можно погореть на такой мелочи.

Успокоившись, я снова посмотрел на Лайон. Раскалённое солнце беспощадно било в глаза, и она болезненно щурилась, качалась от усталости, но старалась держаться достойно. С трудом вырвавшись из поганых лап фейри, она гордо выпрямила спину и пошла сама. Я двинулся вдоль шеренги, чуть отставая от Лайон: она ни в коем случае не должна заметить меня.

На лице Лайон не отражалось ни одной эмоции, но когда она взошла по истёртым ступеням к каменному столбу, то оглянулась, отчаянно заметалась взглядом по толпе, храму, небу, и я замер, затаил дыхание: знал, Лайон ищет меня, ждёт помощи, но ради нас двоих я не посмел даже пошевелиться. Нельзя выдать себя раньше времени.

Лайон привязали к столбу, и Ирлайт что-то прошептал ей на ухо ухмыляясь. Я медленно продвигался в их сторону, стараясь не задевать фейри, которые с жадным ожиданием наблюдали за Лайон.

— Слушай свой приговор, — заорал Конлет и понёс бред про предательство. В доказательство ткнул пальцем в кулон на шее Лайон, от которого «веет гнусью». Так вот почему он его не сорвал давным-давно, решил поиграть в судью перед своими прихвостнями.

— Эта паршивая отступница даже участи рабыни не заслуживает. Несмотря на высокое происхождение, приговаривается к смерти во славу нашей Богини, — рычал Конлет, распаляя толпу.

Он посмотрел в небо, где яростное солнце достигло зенита, и в ладонях Конлета завертелся огненный вихрь.

Со злобным оскалом Ирлайт приблизился к Лайон. Она опустила глаза, и я ощутил всю её безысходность, которая перешла в безнадёжное смирение.

Лайон, не смей сдаваться!

Короткое заклинание, и у её ног появилась лилия, голубая с белыми крапинками, точно такая же, какую я показал ей, когда уговаривал помочь с Гранями.

Лайон еле заметно дрогнула, но в ней поднялась такая волна радости, что я сам чуть не засмеялся.

Потерпи, Лайон.