Притворись моей любовью

Огневик носился на свободе, выписывал широкие круги и под самыми неимоверными углами прыгал с нижних веток на верхние и обратно. Это сильно осложняло дело: все приёмы, которыми Тайджей и Нальди пытались заманить зверька не срабатывали, он ловко обходил ловушки.

К деревьям неожиданно выскочила Рудио, хлопнула в ладоши, и от земли поднялся вихрь, с каждым оборотом набиравший силу. Рудио снова, как и в прошлый раз, попыталась затянуть в воронку огневика, но его и след простыл, в вихрь попали только ветки. И что хуже всего, они бурно загорелись от притока свежего воздуха.

— Рудио, не надо! Так только хуже! – крикнула я и смыла волной огонь. От веток пошёл дым и запахло жжёным деревом.

Тайджей и Нальди снова помчались за огневиком, а всё, что пока могла я, двигаться за ними и тушить начинающийся пожар.

Зверь огненным шаром резво прыгал туда-сюда по территории Монстропарка и совершенно не желал был пойманным. Кажется, его такая «прогулка» вполне устраивала. А я уже вымоталась, всё чаще останавливалась перевести дух.

И как только маги с боевого так ловко управляются с монстрами? Вскоре остановился и Нальди, но время зря не терял и, внимательно наблюдая за зверем, ухитрился разгадать его очередной манёвр. Он резко поднял руку: толстая ветка хлестнула огневика и сбила его во время прыжка. Монстр упал, ощерился и попятился. Оранжевые глаза светились злобой, а по багровой шерсти всё чаще пробегали языки пламени.

Подбежал Тайджей, кинул сеть, но не успел: огневик заскакал зигзагами, но вместо того, чтобы броситься к деревьям, он скребнул когтями по земле и завыл, тонко и страшно.

Монстр раскрыл пасть, усеянную мелкими острыми зубами, и завертелся юлой, позволяя пламени разгореться сильнее. С диким рыком он бросился к Нальди, но резко сменил траекторию и горящей молнией кинулся... на меня.

— Доментиан, где шкатулка? – Я молчал. Развернул ладонь, и с неё взмыл под потолок светящийся шар. Брам сидел в куче хлама и неотрывно глядел на меня. – Скажи, что ты её взял. Грани же у тебя, правда? Иначе как я помирюсь с Мадлен? Она моя истинная.

Я должен ей доказать, что измены не было!

На его лице отражались такие страсти, что наблюдать за ним было одно удовольствие. Там и мука, и отчаяние, и злая решимость, и ещё бездна всяких эмоций. Кажется, скажи ему, что Граней нет, и Брамион взорвётся.

«Он в буквальном смысле сходит с ума. Это истинность так влияет или все Кадумы с причудами? Очевидно, что такого надо держать поближе к себе.