Притворись моей женой

И напрочь выбило из меня всю мою злость и раздражение. Я просто млел… Я едва не застонал, когда Таня, привстав на цыпочки, пробежалась язычком по кромке моих губ и выдохнула мне в губы:

– А не пошёл бы ты на хрен, Родион, со своими необоснованными придирками?

Таня мгновенно вывернулась из моих объятий и пошла на выход из комнаты. Через мгновение я пришёл в себя и схватил уцелевшую вазу, стоявшую на тумбочке у кровати с моей стороны.

«Прости, бабуля, я обязательно куплю тебе точно такую же», – мысленно пообещал я.

Ваза пролетела мимо и с громким треском разбилась о дверь. Таня вздрогнула. Но вздрогнула не только она. Дверь распахнулась. На пороге стояла бабуля Марта, хлопая глазами.

Бабуля Марта переводила изумлённый взгляд с меня на Родиона, потом на комнату, рассматривая битые вазы. Милая старушенция, мне было так неловко её обманывать. Бабушка Марта отмахнулась сухой ладошкой:

– Кажется, я не вовремя…

Родион протиснулся мимо меня, застывшей, словно каменное изваяние.

– Бабуля, ты только не волнуйся. Я куплю тебе точно такую же вазу. Вазы. Извини, что напугал. Не сдержался…

Родион хлопотал возле бабули. Он смотрелся самым настоящим медведем по сравнению с миниатюрной старушкой. Родион наклонился и бережно обнял свою бабулю за плечи. Почему-то меня тронула его забота и внимание к бабуле. Искренние, не показушные. Злость и раздражение разом схлынули с меня, оставив вместо себя опустошение.

– Родя, милый, ты меня сейчас задушишь, – отмахнулась бабушка Марта, подставляя подрумяненную щёчку для поцелуя, – лучше похлопочи возле своей жены. Я так понимаю, темперамент Власовых даёт о себе знать, да?

Бабуля засмеялась и ущипнула Родиона за щёку.

– Милые бранятся – только тешатся. Главное, не спалите мне половину особняка, как твой предок. Жду вас внизу, на чашечку чая. Сегодня повар должен был испечь яблочный штрудель…

Бабуля Марта невозмутимо удалилась.

– Чего лежишь, богиня хаоса и разрушений? Вставай, надо спуститься. Бабуля ждёт.

Моё горло перехватило будто колючей проволокой, и было трудно даже дышать, не то что говорить.

Матрас прогнулся под весом мужского тела. Родион улёгся рядом и настойчиво развернул меня к себе, прижав к груди.