Гарри поднимает одну бровь и добродушно улыбается, указывая на унитаз:
– И кто бы мог подумать, что этот старый дед пришел тебя выручать по доброте душевной. И даже не просит тебя расплатиться минетом.
– А это уже гадко и мерзко. Просто… Просто делай дело молча, ладно?
Я вовсе не хочу ему грубить и тут же жалею о сказанном. Мне неловко, я прислоняюсь к дверному косяку и прижимаю телефон к груди. Мое плохое настроение выползает наружу: воздух словно сгущается и наливается чем-то ядовитым, а мне это совсем не нравится.
Я смотрю на Гарри: пятница, девять вечера, он сидит на мокром полу и чинит мой унитаз. Он уехал из бара, бросив друзей, как только я позвонила ему в панике и с просьбой помочь в беде. (Можно ли вызвать сантехника так поздно вечером? И как найти нормального, а не переплачивать непонятно кому? А если проблема у меня ерундовая и сантехник только поржет над такой неумехой, как я?)
Я вспоминаю, как позвонила Гарри почти в слезах. Он орал в трубку, стараясь меня расслышать в переполненном баре, а его друзья, как я могла понять, весело над ним подшучивали… И вот, несмотря ни на что, он здесь.
Это охренеть какое одолжение, и я прекрасно это понимаю.
Слова застревают в горле, но я все же делаю над собой усилие:
– Прости. Я не хотела.
– Ничего страшного.
– Нет, это страшно. Ты мой спаситель, а я мерзкая стерва.
При этих словах мои глаза – черт его знает почему – наполняются слезами, и я всхлипываю. Меньше всего мне хочется выглядеть так, словно сама себя жалею, – нет, я просто пытаюсь перед ним искренне извиниться.
– Никакая ты не стерва, – говорит Гарри, решительно заталкивая вантуз в унитаз.
Бицепсы на его руках бугрятся, и я как завороженная смотрю на его длинные пальцы, сжимающие рукоять вантуза, на то, как двигаются его плечи… и как выглядит в джинсах его задница, когда он стоит на коленях. (Может, в этих дешевых порнороликах с сантехниками что-то есть? Кто бы мог подумать.)
– Будь ты стервой, – продолжает он, – ты орала бы мне в трубку, что прибьешь меня, если я не брошу все и не приеду чинить сортир, а ты что сделала? Сотню раз извинилась за то, что помешала моим планам на вечер, и пыталась отговорить меня приезжать.
– Что ж, видимо, плохо пыталась.
Я улыбаюсь, и он отвечает мне тем же.
– Ты была такой жалкой, когда позвонила, – насмешливо отвечает он. – Не мог же я оставить тебя на произвол судьбы. Это против моей натуры – я все-таки рыцарь в сияющих доспехах.
– Я и говорю, ты мой спаситель.
