Как я ни упрекала себя каждое утро — «Маша, а гимнастика!» — успехи у меня были только в прокачивании одной и той же группы ягодичных мышц.
Начался новый танец. Он проходил иначе. Если можно так выразиться, то каждая пара, начиная с их величеств, исполняла свою часть и отходила в сторону, их место занимала другая пара, потом новая и снова, и снова. Музыка была иной, а движения, как мне казалось, теми же самыми. И почему-то я подумала, что бал этого времени лучше — эффектнее, красивее, эстетичнее, чем более поздние балы с танцами с обнимку.
В этом веке к личным границам относились с большим уважением. А может, это было связано с тем, что партнером кого-то из вельмож являлась королева, а партнером кого-то из дам — король? А остальные лишь повторяли их движения?
Но мне нравилось. Не отвлекало от музыки, завораживало танцем, чистое искусство и никакой интимности. Никакой. Никакой чувственности. И мне стало ясно, о чем говорила София, почему в и нашей, и местной древности восхищались обнаженными телами, почему табу появилось позже и стало беспощадно.
Искусство отделено от всего земного и существует для поклонения, не для вожделения.
Я засмотрелась и заслушалась. Это был не просто танец — настоящее представление. Можно было представить себе что угодно — пиратский абордаж, спасение принцессы от дракона, объяснение в любви и военные действия. Властвовала только фантазия зрителя.
В машине я если и включала музыку, то это были классика и инструментальные композиции.
И сейчас на глаза у меня навернулись слезы — нет, нет, некстати, не вовремя, здесь не пахнет бензином, не мигает перед стеклом светофор, не раздаются гудки, это не моя прошлая жизнь, не надо… Я тряхнула головой. На мое счастье, танец окончился и снова пошли поклоны.
Я потеряла счет времени. Меня никто не трогал, не приглашал танцевать, я могла приобщиться к искусству близко, как в партере зрительного зала, я могла наслаждаться музыкой и исполнением танца, это было словно высшая награда за все мои тут страдания.
Всегда и везде можно увидеть свет и надежду, сущая правда, подумала я. И всегда и везде можно увидеть сплошной мрак.
Это был бал в честь святого Мартина — день равноденствия. Зима уходила окончательно, начиналась весна, теперь уже настоящая. После очередного танца в зал внесли охапки цветов.
Совсем избежать внимания мне, к сожалению, не удалось. Девицы, стоявшие рядом со мной, косились на мое украшение.
