Не выпытывая особо детали, я узнала, что маркиза была тварью еще той и в принципе никакими методами не гнушалась. Но была, стерва старая, настолько богата, что кредитовала короля… везде правят деньги.
С этой мыслью я выдохнула, махнула рукой Этель — мол, можно, затягивай корсет! — и завершила утренний туалет. Мода, тренды, косые взгляды — да что наши современники знали об этом? Я бы сейчас заявила со всей ответственностью: ничего. И еще я была такой живой иллюстрацией фразы «сапожник без сапог», то есть без лифчика, потому что то, что себе сшила я сама, вышло еще хуже корсета.
"
"Я находилась в приподнятом настроении. Причина была мне ясна, и пока у меня был душевный подъем и прочие радости, я намеревалась плодотворно поработать. Однако после завтрака меня больно цапнули за руку и втащили в комнату. Я в процессе втащила ответно и затем, морщась, наблюдала, как Женевьева поправляет помятый причесон.
— Это ты ее убила! — прошипела она. — Это ты!
— Белены, что ли, объелась на завтрак? — пожала плечами я.
— Я ее видела пару раз, как бы и не один. Да и зачем мне эта старая подошва? Хотя стой. Что значит — убила?
Женевьева захлопала глазами. Тут у всех практически без исключения реакция на каверзные вопросы была одинаковая. Я спрятала руку за спину, чтобы не втащить ей еще раз. Мне было простительно, у меня шалили гормоны. Как порядочная дочь своего времени, я привыкла следовать советам эндокринолога, а не усмирять самостоятельно собственный буйный нрав…
— Она поранилась.
— Да у нее, наверное, и Паркинсон, и Альцгеймер, — пробормотала я себе под нос. — Ты говорила про убийство.
— Она еще не умерла. Но может. И это твоя вина.
Я спрятала за спину вторую руку. Еще немного, и я тряхну эту куклу так, что вылетят из пустой головы последние зайчатки мозга, истошно вопя и радуясь свободе.
— Ты можешь говорить более связно? Начать с главного, потом по порядку перечислить существенные детали?
Женевьева отступила на шаг и набычилась.
Я понять не могла, чего она хочет. Затащила меня сюда, обвинила черт знает в чем, видимо, это было только начало, при этом зачем-то отползает ближе к стене.
— Давай, — подбодрила я. — Покойница пока неинтересна, кто может умереть и почему?
— Марселин. Она порезалась.
Я кивнула. Прививок от столбняка тут не знали.
— И? Она порезалась сама? Где и чем?
— Ножом, который ты ей подкинула.
Я сказала себе, что с этим разберемся чуть позже.
