Схватив меня за рукав, королева взахлеб делилась радостью:
— Сестра Барбара научит меня варить снадобье, которое помогает роженицам! Представляешь? — Ее глаза сияли как никогда, и как никогда она была похожа не на измученную интригами и чужой злобой юную королеву, а на полного жизни и сил подростка. — Адриана… это так… необычно, когда ты кому-то нужен… Пусть даже ты делаешь что-то, что кому-то может быть нужно!
— Вы будете прекрасной, мудрой и знающей королевой, сестра, — улыбнулась я и обняла ее. Да пошли к чертовой бабушке эти церемонии! Сестры обнимались, приветствуя друг друга.
Бесспорно, здесь где-то тоже шла мышиная возня, но она не была такой явной, отравляющей всех и вся. И София прижалась ко мне в ответ. — Ваши подданные будут искренне любить вас не только за красоту и за добрый нрав, но и за вашу заботу о них.
— Ты ведь меня не оставишь?
— Нет, — пообещала я. И я не врала."
"У меня никогда не было детей и желания их завести. Я могла простить людям многие слабости — нельзя требовать от всех, чтобы они были как я: пробивными, сильными, умеющими справляться с неудачами, способными отделить главное от второстепенного и ненужного вовсе… Но меня доводили до белого каления новости, что где-то по вине взрослого идиота пострадал ребенок.
Да, София была королевой, но в первую очередь — беззащитным ребенком. И беззащитным втройне потому, что кроме меня и закона, определяющего момент конфирмации — ее восемнадцать лет — ребенком ее давным-давно никто не считал.
Она была значимой фигурой, которая многим мешала.
Я не могла позволить, чтобы ей причинили зло. Она нуждалась в моей защите. Она плакала у меня на груди, потерянная, несчастная и одинокая. Она, может, сама того не желая, доверилась мне, и у меня не находилось сил ее предать.
— Я очень хочу уйти в монастырь, сестра, — призналась я. — Но это случится не раньше, чем вы отпустите меня сами. Договорились?
— Договорились!
Дни летели. Я приезжала в госпиталь вместе с Софией и присоединившейся к нам наконец Теодорой. Антуана получила послушание в монастырской школе и отдавалась этому с не меньшей страстью, чем мы — послушанию в госпитале.
София пропахла травами, в ее волосах я находила засохшие листики и цветки, Теодора открыла в себе дивную способность нянчить младенцев и даже один раз помогала доктору принимать роды.
Я же занималась благоустройством. Мы полностью переделали палаты — точнее, теперь появились палаты с учетом среднего количества пациентов и тяжести их заболевания.
