Притворщик

«Русская сталь» его интересует поскольку-постольку.

– Получается, что он сознательно посылает на смерть свою команду.

– Золотые слова, – согласился я. – Кащей собирается загрести очень большую сумму и, может быть, отойти от дел. Делиться деньгами в его планы не входит, лишние свидетели тоже ни к чему.

– Если «Русская сталь» – операция прикрытия, – опять спросил Олег, – то какая же основная?

Грек посмотрел на меня, я пожал плечами.

– Он, – сказал Толя и указал на меня.

– Чего же ты такого нахуевертил? – посочувствовал мне Володя.

– Это он нам потом расскажет, если, конечно, захочет. Меня другое интересует, – на полном серьезе полюбопытствовал Котов, – ты где-то специально учился постоянно находить на собственную жопу неприятности, или оно у тебя само собой получается?

– Ей-богу, не знаю.

Глава 37

День десятый

– Это первый. Доложите обстановку.

– Двенадцатый. Все в порядке.

– Четырнадцатый. Без сюрпризов.

– Пятнадцатый. Все... А... апчхи, блин! Порядок, короче, жертв и разрушений нет.

И все-таки одна потеря у нас была и достаточно серьезная. Этот обалдуй Котов умудрился вдрызг простудиться. В такую-то жару.

Впрочем, начну сначала.

Весь предыдущий день в Москву съезжались, вернее, слетались, кто откуда, соучредители «Русской стали». Прибывали каждый своим самолетом и налегке, то есть без охраны. Ее, так уж сложилось, обеспечивала принимающая сторона.

По той же сложившейся традиции, они остановились на ночлег в столичном гостевом доме «Сталеваров» на Новослободской, роскошном особняке конца позапрошлого века постройки, где для их приема был выделен верхний третий этаж. Вечером того же дня как всегда прошел дружеский ужин «только для своих», в ходе которого всех прибывших несколько раз фотографировали, причем, в фас, профиль и даже с затылка.

– Зачем это, Петь? – слабым голосом поинтересовался Борис Белопольский.

– Для стенгазеты – хохотнул Крупин.

– Как там мой младшенький?

– Трудится.

– Без закидонов?

– Все путем, Борик, – ответил тот, всеми силами пытаясь скрыть натужность веселья. – Ты-то как?

– А сам не видишь? – вид друга далекой юности наглядно подтверждал народную мудрость о том, что здоровье ни за какие деньги не купишь. Красавец, атлет, игрок, весельчак, любимец всех без исключения женщин, за прошедшие пять лет превратился просто в развалину.