Притворщик

Кроме всего прочего, я прошел ускоренную подготовку по программе боевого пловца. По ее завершении мое личное дело пополнилось записью о той самой водобоязни, а мне строго-настрого приказали не открещиваться от этого «факта» моей биографии. Даже под угрозой невыдачи заработной платы. Что я и делал добрые два десятка лет и продолжаю делать до сих пор. Как мне казалось до недавнего времени, не без успеха, потому что за все эти годы никому и в голову не приходило привязать мою скромную персону к событию, имевшему место летом в Крыму в начале этого века.

Начало века. Лето. Крым.

Этого приехавшего на отдых от неправедных трудов араба местные татары из крымского представительства «Хизб-ут-Тахрир» («Партия освобождения») встречали с почтением, достойным наместника пророка, но без лишней шумихи. Салех, как именовали гостя, был чертовски осторожен и терпеть не мог ажиотажа вокруг своей персоны. За пять проведенных в Чечне лет он только один раз, да и то мельком, засветился на видео, в отличие от того же Хаттаба, обожавшего украшать своей персоной пейзажи и грозить страшными карами «неверным» исключительно под запись и съемку.

И все-таки так получилось, что наша контора обратила на него внимание и начала осторожную разработку через агентуру. Результаты ее слегка даже ошарашили. Выяснилось, что скромняга Салех обладал очень серьезным авторитетом среди осевшего в никем не признанной республике разнородного месива, именуемого международными террористами. Куда там Хаттабу со всеми его рыночными понтами и бородой до колен.

А уж связи в финансовых кругах стран Арабского Востока вообще выходили за пределы горизонта и здравого смысла. Достаточно было одного слова этого тихушника, как вдруг начинали движение, меняли направление, усиливались или полностью пересыхали денежные потоки, напрямую связанные с активностью этого сброда в Чечне и по всей России.

Вот меня и направили в тот курортный поселок, немного юго-западнее Симеиза, с задачей организовать этому финансовому гению самый настоящий дефолт во весь рост.

Задача серьезно осложнялась требованием руководства, чтобы смерть этого самого Салеха обязательно выглядела как самый настоящий и бесспорный несчастный случай. То есть он мог неудачно упасть в ванной, разбиться в автокатастрофе, отравиться несвежим кебабом, тихо скончаться от запора в сортире или от сердечного приступа на одной из местных давалок... Как угодно, лишь бы его смерть не выглядела насильственной.