Онлайн-библиотека книг
– Он самый.
– Вас беспокоят из зубоврачебной клиники, – голос собеседника просто исходил конспирацией. Дантист, блин, в штатском. – Напоминаю, что вы записаны на одиннадцать часов завтрашнего дня.
– Большое вам спасибо, – с невыразимой вежливостью ответил я, – обязательно буду.
– Тогда до завтра.
– До завтра.
Не успел вернуть трубку на место, как запиликал второй телефон, в нагрудном кармане.
– Стас?
– Привет, Саня.
– Как сам?
– Более или менее.
– Когда вернешься?
– Уже здесь, час как приземлился.
– Ты был прав, к нашей девушке приезжали гости. Не застали ее и расстроились.
– Сильно расстроились?
– Можно сказать, смертельно.
– Неужели все?
– Один до сих пор у нас гостит. Что прикажешь с ним делать?
– Завтра загляну после обеда, пообщаюсь.
– Почему не с утра?
– Не могу, с одиннадцати до часу у меня по плану подвиг.
– А перенести нельзя? Уж больно человек тоскует.
– Никак.
– Тогда пока.
– Тебе того же.
Завтрашнее посещение дантиста пропустить я не мог, даже при самом горячем желании.
Просто Родина-мать, в лице нынешнего куратора, забила мне на завтра стрелку. И попробовал бы я не прийти.
Глава 48"
"– Вынужден заметить, уважаемый Станислав Александрович, что вы обязаны являться на встречи одетым соответственно, – голос куратора выражал легкое неодобрение, приправленное едва улавливаемым корпоративным презрением менеджера, вынужденного воспитывать подгулявшего сантехника.
– Виноват, приму к сведению, – повинно склонив голову, проблеял я, – в следующий раз обязательно приду во фраке, цилиндре и сапогах со шпорами.
– Призываю вас отнестись к моим словам с максимальной серьезностью.
– Уже отнесся. Слушаю вас как можно более внимательно.
Тишина. Юный дятел из Центра, надев на личико державную озабоченность, взял паузу, как народный артист Каракалпакии в роли третьего стражника с правого боку. Одетый «соответственно», застегнутый на все пуговицы, с несмываемой печатью государственника на высоком лбу. Куратор, блин! Почтальон Печкин, озабоченный задачей донести до меня мудрые приказы руководства, выслушать мои соображения и тут же о них забыть.
