Притворщик

Она что-то пробормотала во сне и, не просыпаясь, перевернулась на другой бок. Я включил ночник – из кресла в углу спальни на меня смотрел мой бывший друг и напарник Толя Фиников, оперативный псевдоним Грек.

Глава 27

День шестой

– Здорово, Скоморох.

– Привет, сволочь, – любезно ответил я. – Чай, кофе, простоквашу, водку, по морде? Ты говори, не стесняйся.

– Да хоть соляную кислоту, – согласился он. – Попроси меня развязать. Я пришел с миром и без оружия.

В дверях показался Володя Лопатин. Подошел к сидящему в кресле и поинтересовался:

– Очухался?

– Не совсем пока.

Это ты меня так?

– А оно тебя..? – ответил Володя вопросом на вопрос.

Что касается Володи Лопатина, то я узнал его еще в мой первый визит на Красноказарменную. Как же иначе, самый многообещающий боец в союзной молодежной сборной. Если бы в то время наших отпускали в профессионалы и судьба свела его с тем же самым Роем Джонсом... Не знаю, кто из них двоих был бы признан лучшим из лучших.

– Разве можно так выражаться при дамах? – внесла свои пять копеек в нашу милую беседу пробудившаяся хозяйка дома.

– Отвернитесь, ребята, я оденусь. Стас, тебя это не касается, попробуй только!

Из-за дверей раздался голос Котова:

– Все проснулись? Кофе поспел, идите трескать, пожалуйста.

– Пошли, действительно, кофейку жахнем, а то спать хочется, сил нет, – предложил Володя и поинтересовался у Грека: – Дергаться не будешь?

– Я не самоубийца.

По кухне сновал Саня, с медвежьей грацией сервируя стол для небольшого ночного междусобойчика.

У окна устроился небольшой худенький паренек с личиком падшего ангела и волчьими глазами, положив неожиданно крупные для его хрупкого тела кисти рук на стол.

– Валентин, – представился он мне и протянул руку. Пальцы у парня оказались просто стальными.

– Очень приятно, Стас, – любезно ответил я и поинтересовался: – Как ты? Говорят, пидорки вконец достали?

– Не то слово.

– У лиц нетрадиционной сексуальной ориентации, – сюсюкающим голоском влез в беседу Котов, – тонко развито чувство прекрасного, – и томно опустил взгляд.

– Пошел ты, Саня... – начал Валентин и вдруг расхохотался, уж больно интересно смотрелся Котов «в образе».

Меня тоже пробило на смех.

– Грубые вы, и ни хрена не женственные, – грустно сообщил нам Котов и всхлипнул.

Мы заржали в голос с риском перебудить соседей.

– Что за шум? – поинтересовалась Даша, щурясь от яркого света.

– Эти мерзкие гомофобы... – томным голосом произнес Саня и часто-часто заморгал.

Я сполз по стенке, рыдая.