Я ухожу к себе лишь под утро, едва передвигая ноги, и сразу заваливаюсь спать.
А утром, никем не замеченная, отправляюсь к океану. Хочется продышаться, как-то заново пересобрать в голове свою новую реальность. Долго так сижу. Пока на плечи не опускаются руки, прикосновение которых я уже вряд ли когда забуду. Запрокидываю голову.
– Привет.
– Привет. А я тебя ищу.
– М-м-м.
Что добавить? Понятия не имею. Неловкости нет. Но и понимания, как себя вести дальше, нет тоже.
– Хотел поговорить.
– Значит, давай поговорим.
Матиас усаживается на валун рядом. Отряхивает ладони, задумчиво глядя на воду.
– Мы могли бы еще раз попробовать, – заявляет он после длительной паузы. Я тоже не спешу с ответом. Куда мне спешить? Здесь, у вечного океана, кажется, что впереди и у нас куча времени.
– Могли бы, да. Но зачем?
– Зачем? – между густыми бровями пролегает складка, когда Матиас обращает свой взгляд на меня.
– Да. У всего же должна быть причина.
Он смотрит, и смотрит… И время идет. Идет даже здесь, у океана.
А он молчит. И я не обижаюсь.
– Нам хорошо вместе.
Горло будто стяжкой перехватывает. Хорошо. Да. Никто не спорит.
– Мат… – мягко замечаю я, но он перебивает.
– Оставайся, Ань. Знаю, там у тебя карьера, все дела… Но… оставайся?
– Не могу.
– Я так себе повод, да? – хмыкает горько. И так странно это все, вчера мы вместе эту горечь напрочь вытравили, а сегодня она, изменив состав, опять все отравляет.
– Дело не в этом. Ты очень хороший.
Просто ты не любишь меня.
А я вдруг поняла, что стою чего-то большего. Сколько можно? Сколько можно прятаться и бояться?
– Но ты не останешься.
– Нет.
– К корейчонку поедешь?
– Я же не спрашиваю тебя, поедешь ли ты к невесте.
Замолкаем. Оба устремляем взгляды к проходящему мимо контейнеровозу. Болит. Очень болит. Но на душе светло.
– Матиас! Боже мой, я уже полчаса тебя ищу! – раздается за спиной звенящий голос Марианны.
– О, привет, – отмирает тот. – А ты что здесь делаешь?
– Решила, что тебе не нужно быть сейчас одному.
Но ты и не один…
Ревнивые нотки в голосе – вскользь, но очень отчетливо. Чтобы не усугублять, торопливо поднимаюсь.
– Я уже ухожу. Нужно собрать чемодан к отлету. Не грусти.
Сжимаю широкое плечо Мата и быстро возвращаюсь в дом. Здесь мне точно больше нечего делать. Марта что-то там говорила про завещание, которое вступит в силу через полгода, но клиники отец при жизни переоформил на сына, а остальное… да неважно. Вообще неважно.
