– Что-то случилось? Мы не ждали вас лично.
– Это ты мне сейчас расскажешь. Случилось что, или нет, – обжигает холодом Шведов, усаживаясь в кресло. – До меня тут дошли нехорошие новости. Говорят, в твоей лаборатории творится всякая нездоровая хуйня…
Энергетика у этого мужика такая, что неподготовленного человека просто сносит. А я ничего, держусь.
– Один случай, Семен Валерьевич, – хмурюсь я, ничуть не удивленный его осведомленностью. Все же он курирует в нашем крае силовые структуры. Мимо него муха не пролетит.
А тут такое… – Поверьте, вас эта проблема совершенно никоим образом не коснулась.
– Ну что ж. Попробуй меня убедить. До процедуры ЭКО у нас целый час, насколько я понимаю. И… Матиас…
– Да?
– Ты же понимаешь, если вдруг что – лучше меня об этом сразу предупредить?
Беспокойство Шведова понятно. Как я уже говорил, совсем недавно выяснилось, что в нашей лаборатории произошла непозволительная ошибка. Лаборант при проведении ЭКО одной из наших пациенток перепутал образцы спермы2.
Неудивительно, что Шведов, которому с женой предстояла аналогичная процедура – забеспокоился.
– Понимаю. И уверяю, что в вашем случае мы отработали как следует.
Потому что иначе Шведов просто сживет меня со свету. Но это что? Гораздо хуже будет, если он уничтожит репутацию бизнеса, который мой отец выстраивал с нуля. Он этого не переживет… И не поймет никогда, как я допустил такое. Меньше всего я хочу стать его разочарованием.
Сам провожаю Шведова в процедурную. Делаю все, чтобы клиент остался доволен.
Хотя, если честно, так перед кем-то пластаться претит моему характеру. Зато, закрутившись, я отвлекаюсь от мыслей о сестре. Правда, те возвращаются, стоит мне подняться к себе.
– Матиас Николаич, я пыталась его не пустить! Но вы же знаете – это невозможно! – винится моя секретарша, а я ведь даже не сразу понимаю, о ком она говорит.
– Ты про Шведова, что ли?
– Ну да.
– Не бери в голову. Его и каток не остановит. Все уже хорошо. И Юля…
– М-м-м? – преданно глядит мне в глаза.
– О происходящем ни слова. Никому.
– Ну что вы, Матиас Николаевич! Я же о неразглашении бумагу подписывала.
Я киваю и возвращаюсь к себе. Застыв в дверях, окидываю отстраненным взглядом пространство. Холодно? Ну, может быть. Я тоже ледяной, если послушать телок, которых я трахаю."
"Падаю в кресло. Ловлю взгляд в потухшем экране эппловского моноблока. Физиономией я весь в эстонку-мать. Ну, или в шведа-отца, которого никогда не видел.
