Я каждый раз это для себя подчеркиваю в надежде, что в моем мозгу образуются новые нейронные связи, благодаря которым перестану воспринимать его как мужчину. Но, если честно, пока результат так себе.
– Так что у тебя с телефоном?"
"– А… Поставила на беззвучный и забыла снять. – Ныряю в лежащую на коленях сумку, достаю своего китайца и проверяю входящие. Три от отца. Два от Матиаса. И еще пара звонков с незнакомого номера. – Ого. Вы меня и впрямь потеряли. Извини, это не нарочно.
– Я понял.
– А куда мы едем? И зачем я вам все же понадобилась?
Наши взгляды с Матиасом ненадолго встречаются.
Сегодня на нем голубая рубашка, которая здорово подчеркивает его фигуру и оттеняет глаза. Даже не представляю, где он находит вещи на свои два метра, но я еще никогда не видела Матиаса одетым во что попало. Он всегда выглядит на все сто.
– Отец собирает нас на обед.
– Опять? – вздергиваю брови.
– На этот раз в ресторане, – точно считав мое настроение, хмыкает Матиас, – у него какие-то новости.
Между бровей Матиаса образуются две вертикальных складки.
Он постукивает пальцами по рулю, с головой выдавая свое напряжение. И невольно меня им заражая. Отвернувшись к окну, сжимаю в кулаки руки. Яркое солнце слепит.
– Есть какие-нибудь догадки, что это может быть?
– Что угодно.
– Еще одна сестра или брат? – накидываю я, чтобы хоть так стравить чуток напряжение. И, может быть, немного с ним сблизиться?
Матиас на меня косится с кривой улыбкой.
– Не дай бог.
С моих губ срывается испуганный смех. Да уж. Могу себя представить его состояние, когда он увидел мой тест.
Будем честны, вряд ли бы кто на его месте отреагировал по-другому. И потому нет ничего удивительного в том, что его иногда на меня срывает. Взять хотя бы ту отвратительную сцену в туалете, о которой я стараюсь не вспоминать. Но это невозможно. Я то и дело наталкиваюсь то на пластырь на его руке, то, когда он его снял, на поджившую корку на изогнутой ране. И все возвращается.
– Это шутка, – шепчу я. – Просто чтобы ты немного выдохнул.
– Переживаешь за меня?
– Кажется, ты очень расстроен в последние дни. – Тушуюсь, сползая ниже по сиденью.
Матиас не отрицает моих слов. Но и не соглашается с ними. Остаток пути мы молчим. Но вовсе не эта тишина нас гнетет, а неизвестность. Мы варимся каждый в своих догадках, и в этом смысле у Матиаса наверняка больше вариантов. Я же не знаю, что думать.
Когда, наконец, поднимаемся в ресторан, расположенный в шикарном яхтклубе, отец с мачехой уже сидят за столом.
