Потому как, ну правда, какой из него соперник?
– А ты?! Ты серьезно, Мат? Думаешь, я не понимаю, ради чего ты это затеял? – она откидывается в моих руках, выплескивая на меня свои сомнения. Мне не нравится, куда зашел наш разговор.
– И ради чего же? – касаюсь губами ее щеки.
– Чтобы отыграться на мне.
– За что? – расстегиваю пуговички на уродливой рубашке.
– За то, что я посмела появиться в вашей жизни.
– Аня-Аня… А то, что ты мне просто нравишься, тебе в голову не приходило?
Поддеваю большими пальцами ткань и отвожу в стороны.
Вниз не смотрю. Только в ее глаза. И то, что я вижу в них, когда на смену сомнению и растерянности приходит надежда – чистый кайф. Я и сам готов поверить в свои слова, чтобы его продлить… Девчонка влюблена, как мартовская кошка. Скажи ей отдать мне свое сердце – она отдаст. Меня никто не любил так безоглядно. Я ее чувства готов жрать горстями, как переживший голод – заплесневевшие сухари.
– Ты серьезно?
– Более чем.
Тонкие пальцы неосознанно трогают изуродованную губу.
Мне все понятно про ее комплексы. Про недоверие. Да и вообще. Но мне на это плевать. Нет, для того чтобы на нас не оборачивались, Аня, конечно, сделает операцию, но самому мне нет дела до ее изъяна. Я снова ее целую. И опускаю взгляд вниз. На отчаянно вздымающуюся грудь. Реально у нее ареолы размером с кофейное блюдце. Очень странно. Как-то даже противоестественно. Я в ее диспропорциях узнаю собственные несовершенства. Я в ней как в отражении. И может, потому мне кажется, будто я столько о ней знаю, что ближе просто никого нет.
Наклоняюсь и веду языком по бледно-розовой окружности. Кожа сморщивается, покрывается пупырышками. Крохотный сосок каменеет. Я тоже давно уже каменный.
– А как же Сашка? – спрашивает Аня, едва ворочая языком. Более глупого вопроса сейчас даже сложно представить. Но я не гордый. Я могу объяснить.
– А с Сашкой все.
– А папа?
– А папа нас благословил.
– Чего?
Мой ответ приводит Аню в состояние легкого шока. Ее глаза широко распахиваются.
Впрочем, как и рот. Мягко надавливаю большим пальцем на ее пухлую губку.
– Ты же не думаешь, что он не заметил моего к тебе интереса?"
"И опять она тает… Сначала напрягается, словно не верит, а потом тает, да… Наверное, в том, что даже отец обратил внимание на мои чувства, ей видится подтверждение их искренности. Вот и хорошо. Это мне только на руку. А то, что я не испытываю того, чего бы ей, наверное, хотелось, компенсируется прозрачностью моих намерений.
