– Куда? – возмущается отец. – Ну уж нет. Что, мы тебе комнату не выделим? Марта!
– Конечно, – сухо замечает та. – Можешь пожить у нас. Ты, кстати, надолго?
Губы кривятся в улыбке. Хорошее же предложение. Нет, правильно, что я поселилась в гостинице. Жить здесь? Увольте.
– Нет. На неделю. И в городе мне будет удобней…
– Мат, отвезешь Аню? – ворчит отец, недовольный моим уходом.
– Да ты что, пап? Сидите, я такси вызову.
– Я подкину. Нам тоже уже пора ехать. Завтра сложный день.
– Ты же знаешь, что мы теперь продаем франшизу? – отец вновь оживляется.
– Да, пап, ты хвастался, что ваши доходы подросли в связи с этим на двадцать процентов.
– Это все Матиас придумал. Правда, он у нас молодец?
– Конечно. Уверена, ваш бизнес будет и дальше процветать под его руководством. Матиас готов многим пожертвовать ради дела.
Последнее я добавляю, естественно, не подумав. Спасает только, что в последний момент я смягчаю сказанное улыбкой. Вроде как – я, конечно, помню, какой ты засранец, Мат, но зла на тебя не держу.
Все с той же приклеенной улыбкой на губах поворачиваю голову, чтобы увидеть его реакцию. И та не заставляет себя ждать – взгляд Матиаса леденеет. Да что с ним не так?!
– Ты в какой гостинице остановилась? – сухо интересуется он, отодвигая стул.
– В Реддисоне.
– Погодите, а десерт? – спохватывается Марта.
– Да мы как слоны наелись.
– Это правда. Теперь спать хочется – просто ужас.
Я встаю следом за Матиасом. Отец провожает нас до машины. Матиас не изменяет своим привычкам – это опять мерседес.
К моему удивлению, первой мы высаживаем Марианну. Живет она в одной из новостроек, натыканных по городу где придется. Всю дорогу она щебетала, как птица. И теперь, когда мы с Матиасом остались одни, повисшая тишина ощущается особенно неуютно. Хорошо хоть я на заднем сиденье устроилась. Рядом было бы совсем невмоготу. Утыкаюсь в телефон, делая вид, что занята чрезвычайно. Ехать тут недолго, и уже минут через семь машина останавливается на забитой битком парковке. Матиас выскакивает первым, обходит капот, чтобы открыть мне дверь.
Я вспоминаю, был ли он всегда таким галантным, или за прошедшие годы поднатаскался, когда он вдруг заявляет:
– Я ненадолго поднимусь.
– Зачем? – пугаюсь я.
Пожевав щеку, Матиас проходится по мне тяжелым взглядом.
– Затем, что нам надо, наконец, поговорить.
И ведь я с ним согласна по факту. Более того, я для этого сюда и ехала, но… Почему-то теперь, когда вот он, стоит рядом, говори сколько влезет, мне страшно.
