— А на интим ты зачем согласилась? — интонации командора стали вкрадчивыми и мягкими, словно он не говорил, а плел тонкую паутину, в которой я с каждой секундой запутывалась все сильнее.
— Понравился, — мое признание сбило дыхание мужчины, и он едва слышно спросил:
— Второй раз тоже понравился? — Торн облизал пересохшие губы, гипнотизируя меня цепким взглядом.
— Уесть тебя хотела, — почти не соврала я. — Ты меня дешевле своего скафандра оценил. Собиралась станцевать для тебя танец, возбудить и свалить, но сам помнишь, что дальше вышло.
— Помню… — Райдэк сглотнул, задышал чаще и резче, а затем произнес на выдохе: — Так как насчет продолжить? — голос командора низко пророкотал, и в потемневших глазах с новой силой вспыхнуло неприкрытое желание — голодное, прошибающее своей алчностью до мяса и костей. У меня поджилки задрожали. Больше от предвкушения и возбуждения, чем от страха окунуться с головой в это сумасшествие.
А он все смотрел… Как остановившийся у края пропасти безумец.
Сдирая с меня взглядом кожу, выворачивая наизнанку душу, пробираясь к самому сердцу в ожидании его отклика. Так, словно от моего ответа зависела вся его жизнь.
Наверное, в какой-то мере оно так и было, а может, мне так казалось, потому что в этот момент я могла думать только о том, как сильно я хочу этого мужчину.
Столько лет в моей памяти жил совершенно другой образ. Мой первый сексуальный партнер был невероятно чуток и нежен со мной. Только благодаря ему близость между мужчиной и женщиной стала для меня волшебным таинством, а не тупым перепихом.
Сколько холодных и одиноких ночей я, закрывая глаза, вспоминала обжигающую нежность его поцелуев на своей коже, ласковую заботу рук и негу сильного тела…
Куски разбитой картинки постепенно складывались в одно целое, и мне так хотелось увидеть, что же на ней нарисовано? Кто он — тот, о ком я грезила все эти годы? Какими будут мои ощущения сейчас, когда я знаю о нем всю правду?
Глубоко вздохнув, я ухватилась руками за край одежды и, глядя Райдэку прямо в глаза, стащила с себя футболку.
Его футболка отлетела в сторону почти одновременно с моей. Тяжело дыша, мы поедали друг друга взглядами, продолжая срывать с себя одежду, пока наши тела не осталось такими же обнаженными, как и наши души.
Воздух накалился; вобрав в себя яростную пульсацию наших дыханий, он вибрировал, отдаваясь барабанной дробью в ушах и сердце.
